Твари

Вершовский Михаил

— А вам известно, майор, — генерал-полковник говорил сейчас с ледяной вежливостью, — что эти огнеметы сняты с вооружения российской армии?

— Мне известно, что приказ на эту тему был, — Кремер спокойно встретил генеральский взгляд. — Однако и ребят с ранцами-баллонами я видывал, и сам эту штуку не сказать, чтобы по книжкам знаю. Как знаю и то, что на армейских складах они есть. Полагаю, на складах округа — в том числе.

Командующий округом прищурился.

— Вы слишком хорошо осведомлены, майор. Слишком.

Кремер

пожал плечами.

— Так все-таки, Игорь Леонидович? — Губернатор вклинилась в их диалог, обращаясь к генералу. — Есть огнеметы на складах или нет?

— На складах вверенного мне Северо-Западного военного округа снятых с вооружения российской армии огнеметов нет, — отчеканил командующий округом, по-прежнему внимательно глядя на майора. — И МЧС эти огнеметы получить не сможет. Хотя бы потому, что обученных бойцов у них не найдется. Так что огнеметчиков вместе с ЛПО мы выделим своих. Дайте знать, Вячеслав Алексеевич, сколько их понадобится.

Сидевший рядом с командующим неприметного вида штатский вытащил из кармана пиджака завибрировавший мобильник и приложил его к уху. Потом, не извинившись, встал и отошел к окну. Разговор за столом как-то разом умолк. Не нужно быть семи пядей во лбу, подумал Кремер, чтобы понять, какое ведомство представлял молчавший до сих пор человек, в сторону которого беспокойно поглядывали все собравшиеся, включая губернатора.

Начальник управления ФСБ слушал невидимого собеседника, ни разу его не прервав. В конце разговора он произнес лишь одно слово «понятно», сунул мобильник в карман и подошел к столу.

— Картина существенно меняется. Срочная информация и по линии МИДа, и по нашим каналам. Галина Сергеевна, — он повернулся к губернатору, — нам с вами лучше пройти к вам в кабинет. Москва на прямой связи.

— А совещание? — Борисенко обвела взглядом присутствующих. — Все проработанные варианты побоку?

— Не все, — задумчиво произнес генерал в штатском. — Хотя коррективы будут серьезные. И расходиться не надо. Минут через десять соберемся снова.

4

Они бесшумно скользили по траве. Огромный — метров пяти длиной — самец добрался до цели первым.

Тепловые локаторы им не были подмогой — температура тела расстрелянной из майорского «глока» змеи была не выше, чем у прохладного ночного воздуха. Но обонятельные рецепторы были, как всегда, на высоте, с особой чуткостью реагируя на запах «своего».

Сейчас все четверо окружили тело сородича, не приближаясь, однако, вплотную. Самец-лидер, приподняв голову, повел ей из стороны в сторону. Никаких сигналов — ни даже крошечного источника тепла вроде мыши-полевки. Он снова распластался на земле и подполз к телу мертвого гремучника, оказавшись в полуметре от него.

Остальные последовали его примеру. Теперь все четверо свернулись кольцами, в тугую пружину, приподняв головы и отведя их назад.

Гигантский даймондбэк нанес удар

первым. Он вонзил зубы в мертвое остывшее тело — и тут же отпрянул. Отпрянул не потому, что опасался ответного удара, но потому, что так повелевал инстинкт, пронесенный через миллионы лет. Инстинкт, с которым не дано было справиться даже мутациям, превратившим и без того опасного хищника в непобедимого монстра, в существо, никогда прежде не виданное на этой планете.

Остальные три змеи впились в неподвижное тело гремучника почти одновременно, отпрянув так же, как сделал это их лидер. Но отползать не стали — ответной атаки можно было не опасаться. Мертвые не кусаются — для того, чтобы это знать, даже их примитивного мозга было вполне достаточно.

Да и всеми их непонятными для стороннего наблюдателя действиями руководил не инстинкт. Это был опыт. Опыт, позволявший им выживать в тех условиях, когда пищи оказывалось недостаточно. Когда в жертву приходилось приносить кого-то из своих. Опасное занятие — во всяком случае, после одного укуса сородич еще мог нанести ответный удар. Надежнее было атаковать втроем, вчетвером.

Как сейчас. Не для того, чтобы убить его наверняка — гремучник был уже мертв. Но теперь, после четырех порций яда, впрыснутого в его тело, оно, это тело, станет мягким и податливым уже через какие-нибудь полчаса. И тогда можно будет отщипывать, отхватывать от него по кусочку. Пища. Выживание. Жизнь. Новые жизни.

Вся четверка спокойно улеглась на землю. Ждать они умели не хуже, чем убивать.

5

Кремер галантно распахнул перед Ламанчей запыленную и порядком поцарапанную дверь своего «Пассата», когда Алину кто-то окликнул. Она обернулась. К машине быстрым шагом направлялся Бардин.

— Алина Витальевна, Петр Андреевич, — фээсбэшник кивком поприветствовал Наговицыну и Кремера. — Минутку уделите?

Майор бесстрастно кивнул, отвечая на приветствие, и захлопнул дверцу автомобиля.

— Добрый вечер… точнее, ночь. — Алина посмотрела на часы. — Хотя без малого уже, скорее, утро. Да и насчет «доброго» я, пожалуй, погорячилась.

— Где это вы прятались, подполковник? — поинтересовался Кремер. — На совещании я вас вроде бы не заметил.

— За кулисами, майор. Как и положено рыцарю плаща и кинжала. — Бардин улыбнулся. — Осуществлял оперативную связь между шефом и…

— Понятно, — Кремер кивнул.

— Алина Витальевна, — подполковник повернулся к Ламанче. — Майора мне инструктировать не надо, он человек военный…

— Военного-то как раз и стоило бы, — перебил фээсбэшника Кремер. — Это партизан без всяких инструкций вражьих голов настрогает, только собирай. А нам, уставному народу, без инструкций никак.

— Петр Андреевич, — Бардин, глядя прямо в глаза майору, сделал паузу. — Вы ведь прекрасно понимаете, о чем речь. Я прав?

— Пожалуй, — кивнул Кремер.