Твоими глазами
Шрифт:
– Ну, что? – засмеялась Шапка, обхватив голову мужчины руками.
– Ты странно пахнешь последние сутки, – буркнул он ей в свитер. – Я себя чувствую как подросток в полнолуние. Хочу пометить все чертовы деревья в этом саду. Хочу поубивать всех мужиков, которые сочтут тебя привлекательной. Хочу… тебя.
– Ну, – задумчиво ответила Фир, – я тебя тоже хочу. На счет мужиков, которых тебе хочется поубивать, – ты меня успокоил. Очень знакомое чувство, постоянно испытываемое к тем девкам, которые время от времени крутятся возле тебя. Даже, иногда, думаю, что я неадекватна.
Девушка засмеялась в голос, вероятно представив, как он будет осуществлять задуманное. Эккарт понял это и, заразившись ее весельем, тоже захохотал, испугав стайку воробьев, примостившихся на ветвях куста сирени.
– Но от тебя и правда странно пахнет, – отсмеявшись, снова заявил оборотень.
– Неприятно? – нахмурилась Шапка.
– Нет, – обнял ее вервольф. – Дурманяще. Возбуждающе. Маняще. Сексуально. Если озвучить человеческими словами – я съесть тебя готов. Не буквально, конечно. Но очень близко к тому, что я сейчас ощущаю.
Он передвинул Фир чуть ближе, заставив упереться бедром в его пах. Она тихо ахнула, ощутив, каким твердым и напряженным он был под плотной тканью штанов. Женщина попыталась аккуратно отодвинуться, чтобы не причинить ему боли неосторожным движением но нечаянно задела внутреннюю поверхность бедра мужчины. Он поморщился, прикрыв глаза, но не стал делать ничего, что ограничило бы движения Шапки.
– Ого, – оценила Фир, – сильно. Я в курсе, конечно, что тебя завожу. Но это уж очень как-то… мощно. Особенно после того, что было не кухне, в душе и комнате. Не то, чтобы мне не понравилось…
Внезапно Эккарт втянул в себя воздух, словно почувствовав что-то необычное, и тихо прошептал на ухо любимой: «Черт…»
– Тетя, а почему ты у дяди на ючках? Ты устала? – Детский голос совершенно не был испуганным, а вопросы так и сыпались из маленькой почемучки. – Почему вы смеялись? Кто тот маленький дядя с баядой? Вы тут живете? А у вас есть собака?
– Постой, дитя, – с трудом перебил ее оборотень, – ты откуда здесь появилась?
По запаху он понял, что ребенок был женского пола, лет пяти-семи и довольно тепло одет. Но Эккарт совершенно не представлял, что девочка тут делает, и как вообще могла попасть на территорию, огороженную сильными чарами.
– Я от мамы убежайя, – весело произнесла их новоиспеченная головная боль, смешно коверкая слова. – У вас дядя майейкий-майейкий с баядой ходит в саду. Я хотела его поймать, а он убежаф. И тогда я вас нашла.
– Гномы[19] проснулись, – вздохнула Фир, аккуратно отодвигаясь, застегивая на Эккарте пальто и надевая ему темные очки снятые оборотнем, когда они остались вдвоем. – Вот и бегают везде. Надо бы им сказать, чтобы не показывались в округе. Да еще и детям.
Эти маленькие и вздорные существа с длинными бородами и коротенькими быстрыми ножками обычно засыпали на всю зиму, просыпаясь ранней весной. Когда-то давно слывшие искусными ремесленниками, теперь они подрядились ухаживать за садом Жрицы, получая за это место для жилья и питание.
– А дядя с баядой – гномик, да? – Влезло мелкое шустрое существо.
– Да, –
– Мама говйит, кусаться пйехо.
– Да, мама права, кусаться плохо, – Фир села, наконец, рядом с Эккартом. И прошептала на ухо оборотню, – но иногда, очень приятно.
– Не говорить же это ребенку, – так же тихо сказал ей мужчина.
– А что ты дяде говойила? – Мгновенно отреагировала девочка.
– Что нужно поискать твою маму, – экспромтом выдала Шапка. – А если ты будешь хорошо себя вести, то дядя Эккарт посадит тебя на плечи, а я расскажу сказку.
Девочка кивнула. Очевидно, в ее понимании вести себя хорошо – это было сидеть тихо, иногда задавая вопросы. Ну, или петь песенку, которую она начала несколько минут назад, признавшись Фир, что пришла «оттуда» показывая на дом напротив. Попутно Эккарт узнал, что девочку зовут Леся, хотя это и звучало как «Йеся». Живет она с мамой и папой и ждет, когда родится братик или сестричка. Что в их доме красная крыша, а папа Леси недавно купил синюю машину… Но оборотень любил детей, точно также как и Ллариг, поэтому трескотня малышки совершенно не мешала.
***
Вера не находила себе места, потому что пропала Леся.
«Может, она решила поиграть внутри?» – В который раз подумала женщина. Да, ей вредно было волноваться, но с этим ребенком каждый день был полон приключений. Вера вздохнула и прошла в дом, зябко кутаясь в пальто. Она уже несколько раз проверила песочницу, сад, маленький огородик и задний двор, но дочери нигде не было. Не могла же девочка убежать за ворота, что было ей строжайше запрещено?
– Господи, ну где же она? – Взволнованно прошептала женщина, заглядывая за диван. Это нелегко давалось в ее теперешнем, «очень беременном» состоянии.
Вера уже хотела подниматься на второй этаж, но перед этим выглянула в окно, желая убедиться, что Леся не появилась где-то снаружи. К дому приближалась пара, будто сошедшая с обложки модного журнала. Блондин в темных очках, ростом под два метра и рыжая красавица модельной внешности, увлеченно размахивающая руками. На плечах у мужчины, крепко держась маленькими ручками, сидел ребенок в ярко-красной курточке и шапочке зеленого цвета. Вера специально надевала на Лесю вещи ярких контрастных цветов, чтобы ребенка легче было заметить…
Вера выбежала из дома с сердцем, бьющимся как пойманная в силки птичка, а блондин уже аккуратно снял девочку со своих плеч, на которых она с комфортом ехала. Леся со всех ног бросилась к матери, на ходу рассказывая, что в саду у дяди и тети водятся гномики.
– Больше никогда, слышишь, никогда так не делай! – Заплакала Вера, падая на колени и сжимая дочь в крепких объятьях. Девочка замолкла, испуганная слезами матери.
– Но, мамоська, там зе гномик… – робко попробовала девочка, но женщина не слушала, продолжая тихо плакать. Представляя, какие ужасы могли поджидать ее ребенка вне огороженной территории. Ведь там же выезд на открытое шоссе, бродячие собаки, да и люди разные бывают…