Ты Бытие мне посвяти!..

Долго шёл к этой встрече Жанат Баймухаметов — опытный переводчик западноевропейских поэтов. Шёл он и к Мукагали Макатаеву, который до сих пор не нашёл мастера понимавшего сокровенный смысл его поэзии, кто мог бы познакомить русского читателя с его шедеврами. Уже нет Мукагали. Остался памятник в сквере на улице его имени, горит неугасимое пламя его огненного слова, неумолчно звучит «Реквием» — вершина современной казахской словесной культуры. Многие переводчики старались воспроизвести слово Мукагали на русском языке. Не удавалось. Дело не в том, каким путём шли переводчики — или они опирались на силлабо-тоническую систему русского стихосложения, или, следуя методом верлибра — свободного стиха, применяемого, как правило, к западным поэтам. Дело не в этом. Не могли они преодолеть главного труднейшего препятствия — рассказать Душу поэта Макатаева. Так рассказать, как это сделал сам Мукагали. Ведь для этого нужно знать в совершенстве оба языка — казахский и русский. Кроме

того, проникнуться пониманием и любовью к миру, воспетому Мукагали, разделить его радость, боль, надежды, печаль. Надо найти это всё в таких простых, казалось бы, стихотворениях, как «У изголовья колыбели», «Хранитель», «Мне за тридцать» и многих других. Надо читать и видеть печальное, нахмуренное лицо человека, не забывающего ни на мгновение, что он есть искра от родного костра, что он плоть от плоти своего народа, что он очередная волна в бурной реке национального потока.

Жанат Баймухаметов постиг душу поэзии Мукагали. Он сделал замечательный перевод стихотворений и увенчал свою работу воспроизведением поэмы Мукагали «Моцарт. Реквием». Такого шага никто из прежних переводчиков не сделал.

Труд Жаната Баймухаметова вызывает чувство благодарного изумления. Жаль, что не дождался Мукагали этого радостного события, этой замечательной встречи.

Доктор филологических наук Жылкыбаев Б.М.

Как известно, суть всякого художественного перевода состоит в том, чтобы возникнув, раствориться во властной стихии текста оригинала.

Уникальность поэтических произведений Мукагали Макатаева состоит в том, что они, будучи произведенными на плодородной почве казахского языка, являются аккумуляторами тех тонких смыслов и значений, которые раскрывают сущность не только казахской поэзии, но и поэзии как таковой. 

Предприняв попытку перевода «духа» и «буквы» поэзии Макатаева с казахского языка на русский, с самого начала этого сложного, но увлекательного предприятия, я решил придерживаться данной стратегии перевода также трудновыполнимой, как и многообещающей с позиции приближения к языку оригинального текста. Своими художественными переводами поэтических творений Макатаева я пытался предоставить русскоязычному читателю возможность почувствовать третью рифму казахского стиха, вкус текста Макатаева, высказать на русском языке почти то же самое, что было сказано на языке оригинала.

Поэзия Макатаева — мыслящая поэзия. Она мыслит такими идеограммами и философскими концептами как «гора» (тау), «степь» (дала), «гроза» (найзагай), «птица» (кус), «предки» (ата-бабалар), «честь» (ар), «мечта» (арман), «истина» (акикат) и др.

Основная трудность для меня, как для переводчика поэзии Макатаева, заключалась не только в том, чтобы приспособить русскую силлабо-тоническую метрику к изысканным формам казахского стихосложения с его особенностями чередования слогов и рифм, но и в том, чтобы сохранить живую тональность поэтических выражений, учитывая при этом их концептуальный план, за которым сокрыт опыт поэтического самоосмысления. 

Поэтическое мышление Макатаева - это выражение судьбы человеческого бытия, и каждое его поэтическое высказывание призывает читателя продумать то, что осталось не произнесенным автором, призывает его к со-мыслию и со-творчеству.

Жанат Баймухаметов

Мукагали Макатаев

Присутствие покоя на земле Подобно сну младенца в тишине. Ты, пробудившись, сына не тревожь, Пусть он ещё понежится во сне. Спи, спи, сынок, малыш, ты видишь сны, Твои, о мир, богатства не нужны! Достаток мой и счастье — всё твоё, Всё, чем мои хранилища полны. Твой чудный смех — отрада для отца, Не будет умилению конца. Что ты лепечешь там, о светик мой, Тем язычком, щекочущим сердца? Какой рождённый матерью, скажи, Не думает о детских лет тиши? Как сладок благостный покой! Как счастливы в покое малыши! Присутствие покоя на земле Подобно сну младенца в тишине. Кто б ни был ты, мне сына не тревожь, Пусть

он ещё понежится во сне! Когда Мурату шлёшь привет с известьем, Ты мира пожелай всем в поднебесье. — Спокойно ль всё, спокойно ль всё, ребята?
– Скажи, и круглый год на солнце грейся. Известны зим холодные приметы, Знакомы ночь и долгие рассветы. Знакома жизнь, дающая жить дальше, Пока благой народ обходят беды. Остались от войны одни лишь шрамы, В груди у стариков и лёд, и пламя! Погибли дети их во имя мира, Но род их продолжается упрямо. Детей уже забрали у невесток,  Пусть покровитель кров займет и место. И сидя старец наш ведёт расчёты, «Чтоб обменять жилища честь по чести». Наш дед с могучим тополем сравнится, Столетье он прожить теперь стремится. — Спокойно ль всё? — он спрашивает сразу, Когда своих знакомых видит лица. У старых, молодых, идущих спешно, — Спокойно ль всё? — он спрашивает нежно. А если грянет гром, он, глядя в небо, — Спокойно ль всё? — промолвит как и прежде. Ещё угроз для жизни слишком много, И дед наш стал хранителем бессонным.  Чуть стоит задремать, и наши внуки В просторе мира скроются бездонном. Всё вы в жизни повидали, Ко всему вы привыкали, Всё на веру принимали, Силы все свои отдали. Шесть десятков вы набрали. Мой отец шесть десятков лет прожил бы, Что поделать, он в бою убит был. Что поделать, с редкой бородёнкой По аулу он ещё ходил бы. О, война, земли ты враг и неба, Кто решил, война, что ты потребна?! Если бы не этот фронт кровавый, На работу папа шел бы верно.  Вволю днём прекрасным наслаждаясь, На прогулке с внуком развлекаясь, Продолжал бы жить старик мой бедный, Прочитать стихи мои пытаясь. Не оставил пашню я в забвенье, Матушку свою без погребенья, Сына своего без попеченья, Я убийцей не был от рожденья. Шестьдесят лет вы набрали, Всё на свете повидали, Всё на свете вы отдали, Мы пожить десятков шесть желали б… Я так люблю обыкновенных стариков, Ведь это просто чудо! Чего ещё не знают эти люди, - Своих отцов и предков сыновья?! Похоже их число убудет. Деды, мне ваши бороды знакомы, Есть что сказать своим потомкам? Живые вы, о, древности обломки, Что есть ещё в обычаев котомке? Деды мои, чем вы ещё богаты? Потомкам донесу ваш клич как надо. Доверие я ваше оправдаю, Наследником я буду ваших кладов. От старцев я приду храня обеты, Учту их поучения, заветы. Учту… взалкаю… умолять я буду, Ведь призван тоже буду я к ответу. Деды нас покидают, как печально, О, жизнь, так отчего ты трудной стала?! Мне луком изогнуться не хватало, Бронёй я буду, стоит лишь одеть…