Ты — любовь
Шрифт:
Такая прелесть! — Селию раздражало, когда он говорил так о какой-нибудь женщине.
Но как только она увидела Анну, тотчас забыла об этом. Анна сразу очаровала ее: она была такая милая и приветливая, такая веселая и остроумная.
— Знаете
Она говорила, ласково улыбаясь Селии, и Селия невольно улыбнулась ей в ответ.
— И давайте уедем как можно скорее, — прибавила Анна. — У меня не очень много свободного времени, так как я должна вернуться к свадьбе Пенси с Дивиным. Борис — мой кузен, а о леди Виоле Трент вы, вероятно, слышали…
— Но она… леди Пенси… я думала, она выходит замуж за Дикки… лорда Хайса? — перебила Селия, бессвязно бормоча слова.
— Но они уже давно разошлись, — весело ответила Анна. — Разве вы не знали этого?
— Нет, я ничего не знала… ничего не слышала… иначе я бы… нет, я ничего не знала, — так же бессвязно ответила Селия. Потом, задыхаясь, спросила:
— А он… лорд Хайс… очень огорчен?
«Интересно, насколько она осведомлена», — подумала Анна.
— О, совершенно не огорчен. Видите ли, они — Пенси и он — разошлись по взаимному согласию. Дело в том, что они попросту не любили друг друга.
Еще долго после ухода Анны слова «Они просто
Она с особенной тщательностью оделась и вышла на улицу, а некоторое время спустя подошла к дому на Сент-Джемс-сквере и позвонила.
— Милорд у себя, — ответил дворецкий.
— В гостиной? — задыхаясь, с сильно бьющимся сердцем, спросила Селия.
— Кажется, мисс, — ответил дворецкий. Селия быстро прошла через вестибюль и тихо открыла дверь в маленькую комнату.
Дикки не слышал, как она вошла. Он сидел у окна, погруженный в глубокую задумчивость, рассеянно глядя на маленький сад.
— Дикки! — позвала Селия.
Он обернулся и, увидев ее, вскочил:
— Вы?! — воскликнул он.
Селия кивнула. Она не могла говорить от волнения. Дикки подошел к ней совсем близко, так близко, что она слышала биение его сердца.
— Почему вы пришли? — спросил он.
— Потому что я люблю тебя, — ответила Селия. — Потому…
Она еще хотела многое сказать, но Дикки поцелуями заглушил ее слова, заглушил всякий страх в ее сердце, отогнал всякую мысль об одиночестве и несчастье, отогнал прочь все сомнения, развеял все — кроме любви.