Ты — Меня
Шрифт:
— Что вам надо в столь поздний час? — спросила она. Губы ее были накрашены ярко-красной помадой.
— Пришел за счастьем, — коротко и по сути ответил Семен.
— Хорошо… — покорно произнесла девушка и, взяв Семена за рукав, втащила его в помещение. Закрыв на засов дверь, она скинула с себя платье и рукой указала на металлический стул.
— Тебе не холодно так? — спросил мужчина. Девушка молча покачала головой.
— Польский творожок доступен через это… — указательным пальцем она показала на свой лобок, густо заросший волосами. Семен осмотрел ее с ног до головы.
— Ну ладно.
Без
Черные ухоженные волосы девушки оказались париком. Сняв его, она осталась совершенно лысой. Затем она принялась выжимать свои локоны, словно половую тряпку. Из волос потекла черная густая жидкость. Собрав эмульсию в полиэтиленовый пакетик, она протянула его Семену.
— У вас будет большое счастье! — сказала она напоследок посетителю.
Семен же и не обернулся чтобы с ней попрощаться. Захлопнув дверь подвала, он вновь направился к проезжей части и вскоре сидел уже в такси.
Приехав домой, он намазал черную эмульсию на батон и угостил им свою избранницу.
— Что это такое? — спросила Лера своего молодого человека.
— Польский творожок… — ответил Семен. Уставший, он пил чай.
На следующую ночь интимная жизнь молодой пары наладилась, и о прошлых проблемах они никогда больше не вспоминали.
Комитет по расстрелу поэтов
«Итоговое заключение комиссии»
21 декабря 20…
В отдел по культуре и пропаганде поступили стихи Филиппова Дмитрия Игоревича в количестве 4 (четырех) шт. Написанные четырехстопным ямбом произведения представляли собой пролетарскую критику нашего буржуазного общества, смысл которой сводился к грубому искажению существующей реальности. Филиппов Д. И. (в дальнейшем — Поэт) во время допроса сотрудниками комитета поведал, что писал эти строки в трезвом уме и с чистыми помыслами. Как итог, после первичного ознакомления с творчеством гр-на Поэта, отдельные его произведения были направлены на рассмотрение специальной комиссии. Комиссия в составе гр-н Елатомцева Е. А и Фурцман Е. Б. признали данные тексты поэтическими произведениями и, учитывая вменяемость автора, отклонила вариант карательной психиатрии в его отношении. Поэтому адекватной реакцией на создание подобных «продуктов творческой деятельности» стал приговор о расстреле гр-на Поэта в казенном подвале дома № 24 по ул. Слободской сотрудниками комитета.
Поэтические произведения передать в специальный архив. Заключение опубликовать в центральных органах печати.
— Расстреляли этого хлопца уже? — спросил человек в черной кожаной куртке у девушки, сидевшей за соседним столом как раз напротив него.
Девушка, погруженная в свои мысли, что-то писала на листе бумаги и, подняв глаза, ответила:
— А? что? кого? — Человек показал ей пожелтевший листик, в заголовке которого была указана фамилия приговоренного. — Филиппов? Какая там дата стоит?
— Протокол от 21 декабря, — произнес человек и, открыв выдвижной ящик стола, положил исписанный черными чернилами
— Исполнение в срок до трех дней, Михаил, — монотонно произнесла девушка и попутно начала опять что-то писать. На гладкой коже ее лица отразилось синее свечение монитора. — А какое у нас число сегодня?
— 25 декабря, — будучи в своих мыслях, ответил Михаил, предварительно глянув на часы. Затем он встал и принялся складывать лежавшие на столе тетради в черный кожаный чемодан.
Чемодан с белой ручкой являлся основным атрибутом члена особой комиссии по делам культуры и искусств, отчего мужчины и женщины с уважением кивали головой, если на просторах пустынного сибирского города встречали сотрудника почетной государственной службы.
Михаил попрощался со своей коллегой. Та же, полностью поглощенная работой над документами, машинально кивнула ему головой, и Михаил демонстративно хлопнул дверью, выходя в пространство темного коридора. Стены коридора когда-то давно были выкрашены белой краской, местами потрескавшейся и пожелтевшей. Мужчина шел мимо агитационных стендов, расположенных на расстоянии нескольких метров друг от друга. Цветные картинки и выведенные большими буквами лозунги бросались в глаза и вносили диссонанс в унылую панораму из десятков дверей.
Михаил вышел на тихую улицу и подошел к припаркованному автомобилю. Открыв ключом дверь, он деловито положил портфель на заднее сидение, а сам сел за руль. Вскоре он отправился домой рассказывать жене и детям о том, что скоро наступит Новый год, а работы очень много.
Мужчина зашел в помещение и сел за круглый стол. Рядом с ним заняли свои места еще несколько человек в черных пиджаках. Мужчина щелкнул ручкой и, предварительно расписав ее в блокноте, каллиграфическим почерком вывел на белом листе бумаги:
«Итоговое заключение комиссии: 25 февраля 2021…»
— Время указывать или можно пренебречь? — обратился он к окружающим, тряся блестящими, будто промасленными, скулами. Кадык его дергался — то ли от раздражения, то ли от удовольствия от проделанной работы.
— Не стоит, — ответил наголо бритый мужчина и в дополнение к своим словам покачал головой.
Рядом с ним сидела девушка, она перебирала пожухлые и исписанные черной ручкой обрывки тетрадных листов. Глубоко вздохнув, она передала бумаги сидящей по соседству даме преклонного возраста. Та, получив долгожданные поэтические творения, элегантно достала из позолоченного чехла очки и пробежалась глазами по рифмованным строкам.
— Ну это же порнография, а не стихи! — эмоционально произнесла женщина и, смяв бумажки в комок, демонстративно швырнула их под стол. Казалось, что от вскипевшего в ней негодования с ее морщинистого лица посыпалась пудра.
На женщине круг рецензентов замыкался, и четверо его участников переглянулись между собой, а затем их взгляды переместились на молодого человека, сидящего в углу на стуле. Руки его были прикованы наручниками так, что парень не мог сделать лишнего движения. Глаза его бегали в разные стороны. От волнения поэт часто облизывал потрескавшиеся губы и с трудом сглатывал слюну, никак не придающую влажности пересохшему горлу.