Ты мне веришь?
Шрифт:
За мной медсестра следом прискакала.
– Маску наденьте! Нельзя без маски.
А Лиза на постели приподнялась и обессиленно упала на подушки, закашлялась, а потом мое имя прошептала и уже громче:
– Не надо маску. Какая уже разница. Уберите эти маски.
Я на автомате маску все же забрал и к ее постели подошел, сел рядом. Смотреть на нее не могу. Кажется, я сам сейчас сдохну у ее ног... это моя вина. Я не должен был... из-за меня все.
– Я так тебя ждала... так ждала.
И стало еще паршивей, всю душу наизнанку вывернуло. Я ее холодную ручку схватил и лицом к ней прижался, отогревая своим дыханием.
– Знала, что придешь.
Она знала, а я не знал.
– Возьми меня на руки, Марк. К тебе хочу... я каждый день вспоминала твои ладони и то, как ты ими ласкал меня.
– Нельзя... наверное, - слабо возразил я.
А она улыбнулась, и от ее улыбки там, где сердце, все разодралось на ошметки. Захотелось завыть. Но я стиснул челюсти.
– Мне теперь все можно... абсолютно все. В этом есть своя прелесть.
Протянула ко мне руки, и я поднял ее с постели. Двигая капельницу и устраивая Лизу у себя на коленях. Боже! Какая она легкая. Почти невесомая.
– Я теперь счастливая. С тобой... столько лет мне все запрещали. Столько лет запирали в комнате... а теперь я живу. Отнеси меня к окну, Марк, пожалуйста.
Я прижал ее к себе и до крови прокусил щеку, чтобы не рычать, не реветь в голос от отчаяния и неверия. Чтоб не орать «нет», разрывая горло. Этого ведь не может быть. Она такая красивая, юная, талантливая. Она сама жизнь? О какой смерти мы тут говорим! Она не может умереть.
Принес ее к окну а она голову мне на плечо положила и водит пальчиком по моей щеке.
– Мне сон приснился... моя мама села рядом со мной на постель и сказала, что, если на Новый Год выпадет снег, я не умру Значит, еще не пришло мое время. Он ведь выпадет, правда?
Я посмотрел на лужи, на грязь и слякоть. Какой снег... его до середины января нет в прогнозе. Не зима, а болото. Но я повернулся к ней и, отвернув от окна, прижался губами к ее лбу, не сдержав стон. Маленькая моя... сердце сжимается. Конечно ей страшно и мне до боли, до судорог страшно.
– Конечно, выпадет, моя девочка. Обязательно будет снег. Ты мне веришь?
Склеры невыносимо обожгло солью, но я проглотил огненный комок и посмотрел ей в глаза. На худеньком личике они казались такими большими. Такими светлыми.
– Верю... Я тебе верю.
Он выпадет. Этот проклятый снег обязательно выпадет. И сам себя ненавижу за эту ложь. Не выпадет! Не бывает чудес! Всю неделю +5 будет!
***
Я шел по улице, наступая на лужи, и ревел. Не мог сдержаться. И пусть кто угодно сотрясает воздух, что мужчины не плачут. Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. Хорошо. Значит, я не мужчина. Потому что меня разрывало на части такой адской болью, что казалось, я ее просто не выдержу. Иду мимо витрин магазинов и не знаю, куда иду и какой в этом смысл... Остановился напротив книжной лавки, закурил, глядя на витрины и на свое отражение. Плачущий клоун, Казанова, потерпевший полное фиаско, неудачник. Я никогда не верил в счастье... а когда поверил, оно начало просачиваться сквозь мои пальцы.
Затуманенный взгляд просочился сквозь стекло. На полках сказки стоят, гирлянды развешаны, елка мерцает. Кто- то еще верит в чудо... а мое умирает там в больнице, и я ни черта не могу сделать. Взгляд
Словно ударом под дых... Я выкинул сигарету и схватил свой сотовый, лихорадочно набирая номер Осы.
– Мне нужно продать мой сотовый. Знаешь кого-то, кто купит?
– Ты чего?
– Мне очень надо!
– Зачем?
– Потом скажу. Так знаешь?
– Я куплю.
– Отлично. Когда?
– А когда надо? Могу после Нового года.
– Нет! Мне надо вчера!
– Понял. Деньги кину на карту. Сотовый отдашь после праздников.
– Спасибо, брат.
Отключился и набрал бывшего однокурсника.
– Ты как-то хотел мою тетрадь со стихами купить и ноты. В силе еще?
– Ты ж не хотел продавать.
– Обстоятельства изменились.
– Дам не больше сотни баксов.
– Давай. Где встречаемся?
Отключился, снимая на ходу в банкомате деньги, которые перевел Осадчий. Снова набрал номер одного из клиентов. Он когда-то был владельцем магазина электротехники.
– Максим Петрович, добрый вечер, это Казанцев. Казанова, да. Да все нормально. Мне у вас надо кое-что купить... очень надо. Надеюсь, вы мне поможете...
Когда я сказал ему, что мне нужно, он присвистнул.
– Ого! Зачем тебе столько?
– Надо. Очень надо. Найдете?
– Найду. На складе проверю и по своим точкам. На когда надо?
– Прям сейчас надо.
– Ну сейчас не обещаю, а завтра привезу. Ты где обитаешь?
– Нору снимаю на Петровского.
– Скинешь адрес?
Я отключился и прыгнул в автобус, глядя на лужи на асфальте.
«Обязательно выпадет снег. Ты мне веришь, маленькая? Он выпадет! Будь он проклят! Но он выпадет! Чертов снег!».
***
Ольга Ивановна работала в клинике уже несколько лет. Пациенты здесь в основном тяжелые. Рядом с ними всегда родственники с грустными лицами, да и обстановка к веселью не располагает. Хотя все и пытаются держать себя в руках, и даже отмечать праздники. Вот и сейчас отделение украшено гирляндами и фонариками, елочными ветками. Даже пахнет мандаринами и конфетами. Ольга ко всему здесь уже привыкла. Больница для нее дом родной. Иногда отпускала санитарок и медсестер, а сама оставалась на дежурства. Пусть она и зам главврача. Она здесь и по праздникам, и в выходные. Последние несколько недель пациентов немного добавилось и девочку к ним привезли лет двадцати. С очень редким заболеванием. Состояние тяжелое, а она улыбается, что-то рассказывает, пока ей иглами в вены тычут. А глаза при этом грустные-грустные... Но, когда к ней парень начал приходить, расцвела. Словно заново родилась. Имя еще у нее очень красивое - Елизавета Потемкина.
Просила у Ольги Ивановны зеркало всегда и расчесать ее перед его приходом. Бедная девочка была слишком слаба и, несмотря на лечение, с постели не вставала. Ольга слышала, что радужных прогнозов Михаил Степанович, зав отделением, не делает, да и сама она знала, что с таким диагнозом да при ее анемии шансы очень невелики. Тем более пневмония может оставить осложнения. Если бы хотя бы воспаление долечить и чтоб вставать начала, поднять гемоглобин, тогда можно операцию попробовать... Только откуда гемоглобину взяться, если ест, как птичка?