Ты моя самая
Шрифт:
— Нет-нет, не слабые, — возразила женщина. — Сильные. Но зависимые. Мы всегда должны стоять за спиной мужчины. Они наш оплот и защита! Их слово — закон!
Хозяин постоялого двора презрительно усмехнулся, глядя на слегка опешившую воительницу, не удержался, высокомерно произнёс:
— Так что знай своё место, женщина.
— А вот это, дружок, ты уж точно зря сказал! — сквозь зубы процедила Мирра, глядя ему в лицо.
Нет. Она не стала его убивать, но морду набила знатно, а ещё сломала руку, которой тот избивал свою жену, наставив синяки по всему лицу. И пообещала,
— И хозяйство сможешь вести, и полезным в доме будешь, — со злостью чеканила каждое слово Мирра, глядя в глаза испуганному мужчине. — И дети твои сиротами не останутся, но спеси у тебя поубавится, коль эта висюлька больше не будет болтаться у тебя между ног. — Отбросила от себя жертву, как мусор, и тщательно вытерла ладони о мокрую рубашку, висевшую на верёвке. — Я тебе это обещаю!
— Хорошо. Хорошо. Я всё понял, — дурнинушкой вопил хозяин постоялого двора. — Отпусти. Прошу. Не мучай больше.
И она его отпустила. А наутро этот гад привёл городскую стражу, которая зачитала кифийке местный закон, в котором говорилось, что муж имеет полное право проучить свою нерадивую жену и никто не вправе в этот процесс вмешиваться. Мирре на первый раз назначили денежный штраф и повелели покинуть город в течение часа, иначе ей присудят принудительные работы в пользу города, законы которого она так бессовестно попрала.
После этого происшествия Мирра решила больше не заходить в города и поселения и по возможности вообще избегать встреч с людьми.
Её маршрут от Бреудана до Урслу пролегал вдоль реки Яхма, исток которой находился на Шагосском высокогорье. В пути она охотилась в прибрежных лесах, из реки пила и ловила рыбу, купалась в заводях, спала на лежанке из мягкого мха и валежника, укрываясь плащом и шкурой, которую в её мешок положила мама.
Мирра так спешила, что прибыла в столицу за день до отбора. Как же ей не хотелось заходить в город! Но нужно было всё разузнать: где состоится общий сбор, в какое время начнётся и какие будут заявлены испытания.
В память врезались последние слова царицы-матери: “Не посрами чести великих кифийских воительниц! Не позволь, чтобы тебя вышибли в первом же туре отбора. Пройди за стены. Стань лучшей!”
И она знала, что сделает всё возможное и даже невозможное для этого.
Ведя Капу в поводу, Мирра медленно брела по тесным улочкам, стараясь держаться ближе к стенам и ни на кого не смотреть. От нескромных взглядов её укрывал плащ, на голову был накинут капюшон, а её оружие и походный мешок надёжно крепились к седлу. Взгляд девушки привлёк жёлтый лист бумаги, висевший на стене дома через дорогу. Ей пришлось перейти на другую сторону улицы, чтобы сорвать его. И слава всем богам, надпись была сделана на всеобщем языке.
В нём говорилось о завтрашнем наборе новых учеников в Шагос. А жителям Урслу предлагалось за умеренную плату пройти в замок за первый круг защиты и посмотреть на грандиозное зрелище, в котором лучших из лучших из разных заведений мира будут учить уму-разуму великие и несокрушимые оборотни Шагоса. А вот о самих испытаниях не было
— Ну хоть это теперь знаю? — Мирра сложила листок пополам и спрятала во внутренний карман плаща.
“Нужно будет вечером отнести своё сопроводительное письмо, но сначала найти ночлег, сытно поесть и хорошо отдохнуть перед испытаниями, а самое главное, снова не попасть в какую-нибудь передрягу”. — И она побрела дальше в поисках временного жилья.
Постоялый двор долго искать не пришлось. Он оказался на соседней улице и был переполнен, но для неё всё же нашлось место, правда, на чердаке. Мирра отвела Капу в стойло и договорилась с хозяевами постоялого двора, чтобы они присмотрели за лошадью. Щедро заплатила за её содержание и пообещала, что периодически будет появляться, чтобы навестить свою строптивую кобылу. На том и порешили.
Глава 6
Урслу. Академия Шагос. День набора новых учеников
— Фух! Волнуюсь, как в первый раз, — произнёс Торольв — оборотень-волк, огромный мужчина с красивой густой шевелюрой орехового цвета, правда, по случаю праздника его волосы были заплетены в аккуратную косу сложного плетения; преподаватель по логистике вальяжно развалился в глубоком кресле и с интересом читал характеристики тех, кто в этот раз подал заявку на обучение. — Ребят, слушайте, в этом году у нас аж два гнома будет. — Лукаво посмотрел из-под кустистых бровей на своих коллег. — Обоих пропустим или кого-нибудь всё же отправим восвояси?
— Оба с одного клана? — поинтересовался Сверр, учитель по маскировке — худощавый поджарый оборотень-лис с коротким ёжиком волос огненного цвета, выбритых у висков. — А ну-ка, дай взглянуть. Я люблю гномов, — прозвучало это так, словно он говорил о своих пристрастиях в еде. — Ух ты! Даже из враждующих кланов. — Поднял голову и торжественно произнёс: — Берём обоих. Это будет интересно, — довольно проворковал он, машинально приглаживая волосы на макушке.
— А я никогда не волнуюсь, — ровным тоном проговорил Альрик, преподаватель тактики боя и изучения ландшафта — оборотень-волк альбинос; он налил себе полный бокал пряного вина и прошёл к окну, с интересом взглянул на собравшихся претендентов и зрителей, которые расходились по своим местам на деревянных трибунах, сооружённых специально для этого случая. — Вот любопытно, всегда пишем точный час начала испытаний и всё равно приходят на несколько часов раньше, будто это важно, кто из них первым пройдёт через ворота.
— Кстати, а ведь и правда есть такая примета: кто первым прошёл за ворота Шагоса, того непременно в этих стенах ждёт удача, — вставил своё слово хозяин заведения Берг Берриз — оборотень-медведь. Мужчина выглядел лет на тридцать, не больше, на подбородке у него был шрам, который проходил по шее и прятался где-то на груди, но это не портило его внешность. Глубокие серые глаза, обрамлённые густыми пушистыми ресницами, очень гармонично сочетались с потрясающей бурой шевелюрой, по-простому собранной в хвост. — Меня другое волнует: много ли в этот раз у нас магов? — поинтересовался он, подтягивая к себе кипу бумаг.