Ты - наша
Шрифт:
Я не привыкла к подобному, не знала, как надо реагировать правильно. И среагировала, как получилось.
Конечно, ярости моей это не убавило, но легкое удовлетворение принесло.
Хотя, в первую очередь я злюсь даже не на этого мажора, который, если уж быть до конца честной, ничего особенного не сделал, просто действовал и вел себя так, как привычно ему. Наверно, ему редко хамят и в грубой форме отказывают девушки, вот и удивился.
Нет, больше всего меня поражает поведение моего друга Тошки. Сначала его собственнические замашки, обнимашки,
Мы никогда не были в таких отношениях, даже намека никакого.
Я воспринимала Тошку, как брата, и даже не старшего, а ровесника, компаньона по играм. И теперь это его поведение… К чему?
И потом, если уж ты пытаешься строить из себя моего парня, то почему позволяешь кому-то постороннему так разговаривать со мной?
Это что вообще такое?
— Вася!
О, опомнился, бежит!
Не оглядываюсь, ускоряя шаг, и запрыгиваю в удачно подъехавший автобус.
Становлюсь к задней площадке и наблюдаю высокую фигуру Тошки, растерянно провожающего автобус взглядом.
Он выглядит подавленым и грустным.
Так ему и надо.
7
— Офигенно двигаешься, малыш…
Голос, такой тихий, но очень отчетливый, теплым дыханием прямо в шею… М-м-м… Как приятно-о-о… Крепкие руки с длинными музыкальными пальцами ложатся на живот, к спине прижимается горячее тело. И это тоже приятно. Музыка нас обволакивает, и ритм такой томный, сладкий-сладкий… Я ни слова не понимаю из того, что поет певица, но это невероятно чувственно и завораживающе.
Голова кружится, перед глазами мелькают разноцветные блики, которые отбрасывает шар стробоскопа, установленный высоко над потолком.
Маринка, правда, когда увидела украшение спортивного зала к празднику первокурсников, презрительно кривилась и говорила, что это — позапрошлый век.
Но мне, не избалованной вечеринками, все очень нравится!
И теперь уже совсем нет опасений и сожалений, что зря пошла.
Не зря! Вообще не зря!
Права была Маринка!
Восемнадцать бывает только раз в жизни, я и без того из-за контроля родителей все на свете пропустила.
Мои одноклассницы вовсю таскались по впискам и клубам, развлекались, а я даже из дома выйти не могла!
Теперь с этим полегче, просто потому, что родители уже не могут так сильно меня контролировать.
Электронных-то дневников нет! Выяснить, сколько у меня уроков, когда они заканчиваются и прочее — невозможно!
А дополнительные занятия, семинары, различные студенческие движы — есть! И я могу практически без проблем, если не злоупотреблять, конечно, чересчур, задержаться до вечера.
Да и вечером тоже могу уйти, например, готовиться к докладу или коллоквиуму у Маринки…
Я за время первого месяца обучения в универе заметила удивительную вещь: все эти сложные названия дисциплин, ученые слова имеют какое-то гипнотическое воздействие на моих родителей. Они как-то сразу теряются и не могут запретить… Особенно, если выговаривать сложные фразы с умным и значительным лицом.
Офигенно!
Почему
Нет, все же правы люди: высшее образование определенно развивает мышление. И позволяет находить выходы там, где их не сразу можно рассмотреть.
Конечно, я не ударилась во все тяжкие, но в студенческую жизнь с удовольствием окунулась.
Это так интересно, боже мой!
Столько всего!
Я записалась на все дополнительные занятия, на внеучебную деятельность, волонтерское движение, а еще в универе был свой хор, и я туда тоже записалась! Я хорошо пою, окончила музыкальную школу по классу фортепиано, и, хоть и не пошла по этому направлению, по творчеству скучала.
Понятно теперь, что в универе я нахожусь с утра и до позднего вечера. И ничуть от этого не страдаю, наоборот, словно воздухом свободы напитываюсь, перед тем, как вернуться домой, нырнуть на дно болота.
К тому же, я пристально присматриваюсь к преподавателям, зная, что многие из них параллельно работают еще и в других учебных заведениях. Может, кто-то заметит меня и возьмет старательную активную студентку в качестве помощника? На такое шансы минимальны, но и поступить сюда, в этот универ, тоже было непросто. Я же сделала? И тут справлюсь!
На вечеринку в честь посвящения первокурсников в студенты я идти не планировала, кстати.
Учебы много, доклад писать еще по истории психологии… Но сначала пристала Маринка, с которой мы подружились за этот месяц. Уговаривала меня несколько дней, дула губы, ставила ультиматумы и прочее.
Я была тверда, отмахивалась с досадой.
Но затем меня поймал между парами Тошка и в категоричной манере потребовал не ходить на “всякие сборища”.
Я прищурилась, отступила на шаг и, рявкнув:
— Рано я тебя простила!
Пошагала прочь от друга.
Злясь на его снова проснувшийся махровый шовинизм.
Ну надо же! Только-только помирились, стали снова общаться, и он опять за старое!
И меня не столько запрет взбесил, в конце концов, я сама никуда не собиралась, сколько то, что Тошка позволил себе мне что-то запретить. Дурак, что ли? Мало мне родителей, все еще считающих меня своей собственностью, так еще и он!
Я шла, вспоминала лицо своего друга, когда он пытался со мной помириться, после происшествия в первый учебный день. Его виноватый внимательный взгляд, слова сбивчивые о том, что он просто не успел тогда ничего сказать, что он потом поговорил с Лисом, пригрозил ему, и тот больше никогда, и прочее, прочее, прочее…
А я смотрела на него и видела моего друга детства, веселого бесшабашного Тошку.
Он как-то залез на дерево, чтоб снять котенка, а потом посмотрел вниз и испугался… И кричал на весь двор, звал на помощь, пока не прибежала его бабушка и не сманила его с дерева. Котенок, что характерно, смылся задолго до этого. Без посторонней помощи. А у Тошки было такое испуганное, зареванное лицо… И я удивлялась: ведь он старше меня на три года… Почему боялся?