Ты победил
Шрифт:
Эгин, разумеется, попал. Багидов приказчик вскрикнул от неожиданной боли в пробитой кисти, выронил меч и лишь благодаря этому Сорго остался цел и невредим.
– Кончаем базар, не то один из вас будет повешен. Причем кто – мне безразлично, – процедил Эгин, даже не пытаясь перекричать черную ругань раненного приказчика. Он знал, что его прекрасно слышат оба драчуна.
Люспену, причину «кровавого междуусобия», в тот день он так и не увидел. Где она пряталась, когда мужчины выясняли права на ее тело – в саду ли, в доме ли или вообще сбежала – не важно.
Не покривив душой, Эгин тут же отметил красоту единственной куртизанки уездного городишки Вая. Одета она была небогато, но с большим вкусом. Ее волосы были украшены сеткой, на которой можно было разглядеть пять-семь маленьких, но все же жемчужин. Вдобавок, розовых.
Платье ее было сшито на столичный манер и имело глубокие вырезы на обоих рукавах, через которые виднелась не то чтобы атласная, но, возможно, шелковая нижняя рубаха. Востроносые туфли Люспены были затейливо расшиты бисером, а у пояса в ажурных ножнах красовался маленький дамский стилет. Эгин был удивлен этой деталью ее туалета даже больше, чем безобидным медальоном с сакральной надписью на одном из древнехарренских наречий. Дело в том, что мода носить у пояса тонкие и длинные стилеты появилась в Варане совсем недавно. Даже Овель, насколько мог вспомнить Эгин, кажется, еще не обзавелась таким. А Люспена – пожалуйста.
На вид Люспене было чуть больше двадцати, хотя Эгин подозревал, что благодаря секретным женским ухваткам ей удается выглядеть значительно моложе своего истинного возраста. Эгин не раз обманывался относительно возраста женщин, а потому решил оставить этот вопрос открытым. Лицо ее можно было бы назвать лицом красавицы, если бы не нос, выпадающий из варанского канона красоты.
Нос Люспены был длинен, глаза – миндалевидны и широки, волосы – курчавы и черны. Она вовсе не была похожа на местных женщин, ничем не напоминала селянскую красотку Лорму и уж вовсе не походила на жительниц северного Варана. Единственная женщина, о которой вспомнил, разглядывая Люспену, Эгин, была, как ни странно, Лиг. Пришлая правительница разбойного народа смегов, обосновавшихся на Циноре. Та, что звалась своими соотечественницами Ткачом Шелковых Парусов и запросто общалась с призрачными говорящими Хоц-Дзанга так же простецки, как с варанскими послами. Впрочем, сходство это было совершенно неуловимым и дальше смутных ощущений не заходило.
– Добро пожаловать, гиазир тайный советник, – сказала Люспена, низко поклонившись ему, и добавила:
– К сожалению, гиазир Сорго сейчас в отлучке и лишен счастья пообщаться с вами.
«Этой палец в рот не клади, – усмехнулся Эгин. – С порога сообщила мне, как бы невзначай, что ее содержателя нет дома и если я хочу, то я могу.»
Эгин не торопился заходить в дом, с интересом рассматривая крохотные владения Люспены. Садик, довольно пыльный и чахлый. Разбит наверняка не с целью пропитания. Две мощеных серым камнем дорожки – одна ведет к дому, а другая?
– А эта ведет к колодцу, – сообщила Люспена, как бы мимоходом облизнувшись. – Правда, из него ушла вода, так что смотреть особо не на что.
– Интересно бы взглянуть, – неожиданно предложил
Люспена развела руками. Дескать, желание гостя – закон, но Эгину показалось, что она отнюдь не в восторге от намерения тайного советника разгуливать по ее саду. Впрочем, как опытная в светском обращении особа, Люспена не выдала своего чувства ни единым словом.
Колодец был вполне зауряден и ничем не примечателен. Старая кладка, в каждой щели – по обленившейся сколопендре. Очень глубокий. Сухой. Рядом с колодцем примостился столик и две грубых лавки. На одной из лавок лежали две маленьких подушки для сидения, а на другой – каниойфамма. Большая оринская каниойфамма, играть на которой немногим проще, чем играть в лам. Это Эгин знал совершенно точно.
– А что, милостивый гиазир Сорго не чужд музыке? – поинтересовался Эгин, про себя отмечая, что от этого возвышенного придурка, которому он, кстати сказать, вчера спас жизнь, можно было бы ожидать и чего поинтересней. Например, доски для Хаместира с полным набором фигур.
– Нет, это я играю, – смутилась Люспена и щеки ее стыдливо зарделись. Отчего-то Эгин был уверен в том, что это смущение не деланно, хоть и говорят, что смутить куртизанку так же непросто, как поднять медведя на столовой вилке, как на рогатине.
Пока они шли обратно к дому, Эгин размышлял о том, что Есмар, конечно же, оказался не дураком, когда говорил, что в Вае есть одна стоящая женщина, но такая, которая даст фору многим столичным. Теперь Эгин понимал, что при всей парадоксальности этого утверждения оно не было ложным. Понимал он и еще кое-что.
А именно: не исключено, что рах-саванн Гларт был убит кем-то из ревности. Из нормальной, человеческой, вполне мужской и вполне естественной ревности. И даже чин тайного советника, какой оберегал бы Гларта в любой другой ситуации, и даже его таланты фехтовальщика, и все остальное, не смогли остановить злоумышленника, которым двигало чувство древнее, как само мироздание.
Да, милостивые гиазиры, глядя на тонкий стан Люспены и ее губы, будто бы готовые к поцелую в любой момент дня и ночи, в эту версию можно было поверить с легкостью.
– Говорят, вы состояли в связи с покойным? – начал Эгин, усаживаясь по правую руку от Люспены на расстоянии, чуть меньшем официального, но все-таки вполне целомудренном.
– Да, это так.
– Так кто же его убил?
Прямота вопроса, разумеется, застала Люспену врасплох. Она, возможно, думала, что Эгин станет сейчас расшаркиваться и подолгу кружить вокруг до около, а она покуда сообразит, что ей врать. Дудки.
– По совести, я ума не приложу, гиазир Йен, – сказала та в растерянности и опустила глаза.
Как бы сам собой обозрению Эгина открылся богатый лиф ее платья, у края которого обольстительно красовалась белая грудь госпожи Люспены, противоестественно приподнятая лифом вверх, опять же на столичный манер.
– Может быть, у вас есть подозрения?
– Есть. Это кто-то из людей Багида. Или из людей Круста.
– Но ведь сказать так – это все равно как сказать, что наверняка Гларта убил человек, а не заломал медведь. Почти то же самое.
– Согласна, гиазир Йен. Согласна.