Ты студент, Гарри
Шрифт:
— Ты хочешь выкрасть труп?
— Зачем? Мне надо просто попробовать, — покачал головой Гарри. — Курицы и мертвые кошки, знаешь ли, плохо воспроизводят движения человека.
Боря огляделся по сторонам. Задний двор был довольно безлюдным.
— Слушай, а нас не поймают?
— Кто? Середина лета. Студенты на практике и каникулах. Кто будет нас тут ловить?
Гарри поднял руку и слегка толкнул оконную раму, которая тут же отворилась.
— Подсади меня.
Боря помог Гарри забраться в помещение, где жутко воняло формалином, а затем он
— Что за вонь?
— Формалин. Специальная жидкость, которая не дает разлагаться плоти.
Гарри осмотрел помещение, ностальгически вздохнул, увидев стальной блестящий стол с воронкой для стекания жидкости, и подошёл к большому стальному ящику.
— Гарри... — хмурясь, прошептал начинающий пиромант, когда остановил свой взгляд на полке, где в стеклянных аквариумах плавали человеческие внутренности. — Тут... всегда так?
— Да, — кивнул Гарри, отодвинув крышку стального ящика и заглянув внутрь. — Целители ведь тоже оперируют... В смысле режут людей, чтобы отрезать ненужное и заштопать продырявленное. Правда, делают это быстрее, эффективнее и безопаснее. Чтобы не отрезать нужное или не заштопать то, что и должно быть дырявым, они изучают строение тела... Какая прелесть!
Гарри взглянул на друга, рассматривающего разрезанное на две части человеческое сердце.
— Боря, мне нужна твоя помощь! Я нашел мышечный препарат!
— Что?
— Труп без кожи!
— Зачем?
— Чтобы активировать прямое управление, мне нужно нанести этнографии на кости, — пояснил друг. — А тут даже резать не надо. Давай, помоги мне!
Начинающий некромант взял с вешалки длинные, по локоть, перчатки и передал вторую пару другу. Затем он взял респираторы, лежавшие на полке, и, надев один на себя, второй передал другу.
— Не спасёт, но хотя бы не так будет бить по носу.
Облачившись в защитные респираторы, друзья полезли в ящик, оказавшийся ванной с формалином. Достав из него сверток, они положили его на стол и подставили пластиковое ведро под сток, куда тут же потёк формалин.
— Итак... — довольно улыбнулся Гарри и развернул сверток, под которым оказалось тело мужчины полностью без кожи.
— Прости Гарри, — извинился Боря, глядя на труп. — Но я должен это сказать.
— Не стесняйтесь, сударь, — кивнул Гарри, припомнив своё первое посещение прозекторской.
— При всей моей выдержке и сдержанности... Это пиздец, Гарри, — сглотнув, произнёс начинающий пиромант.
— Да, сударь. И это хорошо, что мы Катьку не взяли, — кивнул Гарри и двумя пальцами поднял брюшину, под которой были аккуратно сложены внутренние органы. — Надо же... Я думаю, это экзаменационны препарат.
— П... Почему кишечник... такой...
— Дряблый? Ну, если ты думаешь, что кто-то станет оставлять дерьмо в препарате — зря. Врачи довольно чистоплотные люди, — пожал плечами гарри. — Кишечник препарата промыли.
— Твою мать... — пробормотал Борис.
— Ладно. Запашок так себе, — сморщился начинающий некромант и достал из штанов небольшую ручку, кончик которой
Боря молча кивнул и отошёл от трупа. Оглядевшись он заметил пару стеллажей с кастрюлями. Взглянув на Гарри, который уже приступил к своей работе, и перевёл взгляд на стеллаж. Молча пройдя к нему, он выбрал среднюю по размерам эмалированную кастрюлю, пододвинул к себе и открыл.
— Гарри, тут мозги, — промямлил Боря, глядя на плавающий головной мозг в формалине.
— А ты надеялся там обнаружить суп? — хохотнул Гарри, не отрываясь от своего занятия. — Ты можешь, конечно, взять как запасные, но реципиент скорее всего был достаточно туп, раз его мозг теперь плавает в кастрюле. Да и ты не дурак, чтобы надеятся, что он был умнее тебя.
Начинающий пиромант кашлянул, закрыл кастрюлю и поставил её на место, затем, сомневаясь, оглядел стойку и выбрал кастрюлю поменьше. Придвинув её к себе, он открыл крышку и озадаченно уставился внутрь.
Борис протянул руку и, ухватив что-то сморщенное, вытащил это из неё.
— Гарри? — повернулся друг, держа за мошонку мужской половой орган в полном комплекте.
Начинающий некромант поднял взгляд на удивленную физиономию друга.
— Если тебя удивляет размер, то, несмотря на то, что лето, тут прохладно, — заметил он.
— Не то чтобы меня смутил размер... Меня смущает сам факт, — подбирая слова, ответил Боря.
— Ну, знаешь, если ты думаешь, что у людей не бывает проблем с этой частью организма — зря. Его тоже изучают. Даже отдельные специалисты по этому органу есть. Научные труды пишу, если что.
— Нет, я как бы... — смутился Боря и, оглядев предмет в своей руке, положил обратно в кастрюлю. — Скажем так, я удивлён.
— Ну, знаешь, ты ещё детей не видел, — хмыкнул Гарри, заканчивая наносить этнограммы на черепе и шее.
— Детей? — уточнил Боря.
— Да, поверь, иногда дети могут рождаться... немного не способными продолжать своё существование.
— Это как?
Гарри закончил с этнограммой на грудной клетке, сверился с блокнотом, а после взглянул на друга.
— Как тебе отсутствие головного мозга у новорожденного? В утробе, пока он растет, за него дышит и насыщает кровь кислородом мать. А когда он рождается, у него даже дыхательных центров нет. И череп такой, что... Словно срезал кто. Лба нет.
— Это проклятье такое?
— Это пороки развития плода, — вздохнул Гарри. — Магия тут не причем.
— Знаешь, сегодня я ещё раз убедился, что боевой факультет для меня — идеальный выбор, — пробормотал Боря, убирая кастрюлю обратно на своё место. — Хорошо, что я ещё на женские органы не наткнулся.
— Поищи в других кастрюлях. Сиськи там точно должны быть.
— Боюсь... после этого я не буду прежним, — признался Борис. — Предпочитаю живые.
— Зря. Молочная железа имеет довольно занятное строение, — хмыкнул Гарри, но тут же замер.