Ты умеешь хранить секреты?
Шрифт:
— О, совершенно с вами согласна, — киваю я. — Осмотрительность не помешает.
— Тогда… Скажем… как насчет завтрашнего вечера? Согласны?
— Завтра вечером я свободна.
— Я заеду за вами. Если пришлете адрес электронной почтой. В восемь?
— В восемь.
Увидев меня, Свен вопросительно приподнимает брови, но я молчу. Возвращаюсь в отдел маркетинга, изо всех сил пытаясь выглядеть спокойной и безразличной. Но в животе пузырьками шампанского бурлит возбуждение, а непослушный рот то и дело растягивается
О Боже. О Боже! Я буду ужинать с Джеком Харпером. Поверить невозможно…
И кого я дурачу? Знала ведь, что так и будет. Знала с той минуты, как услышала, что он не улетел в Америку.
12
Никогда еще не видела Джемайму такой возмущенной.
— Он знает все твои секреты? — повторяет она с таким ужасом, словно я только что гордо объявила о свидании с серийным убийцей. — И как это получилось, спрашивается?
— Наши места в самолете оказались рядом, вот я и рассказала ему о себе все.
Я присматриваюсь к своему отражению в зеркале и выщипываю очередной волосок из бровей. Семь часов. Я уже успела принять ванну, высушить волосы и сейчас занимаюсь макияжем.
— И теперь он пригласил ее на ужин, — вздыхает Лиззи, по привычке обхватив руками колени. — Ну разве не романтично?
— Ты, кажется, шутишь, — догадывается Джемайма, праведный гнев которой дошел до точки кипения. — Скажи, что это шутка!
— Конечно, не шучу. А в чем проблема?
— Ты встречаешься с человеком, который знает о тебе все?
— Да.
— И еше спрашиваешь, в чем проблема! — взвизгивает Джемайма. — Ты с ума сошла?
— Вот уж нет.
— Так и знала, что ты к нему неравнодушна, — повторяет Лиззи в миллионный раз. — Так и знала. С того самого момента, когда ты стала поминутно вспоминать о нем. — Она подходит к зеркалу. — На твоем месте я бы оставила правую бровь в покое.
— Правда?
— Эмма, с мужчинами нельзя откровенничать! Ты не должна открываться им до конца! Мама всегда твердила не стоит позволять мужчине рыться в твоей душе и в сумочке.
— Что поделать, уже поздно, — бросаю я чуть раздраженно. — Он все знает.
— В таком случае ничего не выйдет, — предрекает Джемайма. — Он никогда не будет тебя уважать.
— Будет.
— Эмма, — спрашивает Джемайма, терпеливо и почти сострадательно, — неужели не понимаешь? Ты уже проиграла.
— Не проиграла!
Иногда мне кажется, что Джемайма видит в мужчинах не столько людей, сколько инопланетных роботов, которых следует покорять всеми возможными средствами.
— Какая же ты подруга, Джемайма? — вмешивается Лиззи. — Всю жизнь встречаешься с богатыми бизнесменами, так неужели у тебя не найдется доброго совета для Эммы?
— Ладно, — устало машет рукой Джемайма и опускает сумочку. — Дело это безнадежное, но постараюсь помочь. —
— А почему, спрашивается, я выщипываю брови? — спрашиваю я, морщась.
— Прекрасно. Далее, ты должна интересоваться его хобби. Что он любит?
— Понятия не имею. Машины скорее всего. Насколько мне известно, у него на ранчо полно старых машин.
— Уже хорошо! — радуется Джемайма. — Делай вид, что обожаешь машины. Предложи съездить на выставку старинных автомобилей. По пути туда можешь пролистать автомобильный журнал.
— Не могу, — признаюсь я, наливая себе стаканчик расслабляющего старомодного хереса «Харвиз бристол крим». — Сказала ему в самолете, что ненавижу старые машины.
— Что?! — Джемайма угрожающе надвигается на меня, словно собираясь надавать пощечин. — Ты сказала мужчине, с которым встречаешься, что ненавидишь его хобби?!
— Но я ведь не знала, что буду встречаться с ним, верно? — оправдываюсь я, потянувшись к тональному крему. — Я действительно ненавижу старые машины. Их хозяева мне всегда кажутся ужасно спесивыми и самодовольными.
— При чем туг твоя ненависть? — взвивается Джемайма. — Прости, Эмма, но я ничем не могу тебе помочь. Это катастрофа. Ты во всех отношениях уязвима. Ты будто идешь на битву в ночной сорочке.
— Джемайма, это не битва, — парирую я. — И не шахматный чемпионат. Просто ужин в обществе приятного мужчины.
— До чего же ты цинична, Джемайма, — поддерживает меня Лиззи. — А я считаю, это так романтично! Идеальное свидание. Никакой неловкости, как бывает при первой встрече. Он знает, что нравится Эмме. Знает, чем она интересуется. Получается, они полностью совместимы.
— В таком случае я умываю руки, — объявляет Джемайма, покачивая головой. — Кстати, что ты наденешь? Где твой костюм?
Она с подозрением щурится. Черт, как-то нужно выпутываться.
— Платье, — поправляю я с невинным видом. — Черное платье. И босоножки с ремешками.
Я показываю на дверцу шкафа, где висит мое платье.
Джемайма еще больше настораживается. Я часто думаю, что из нее вышел бы идеальный надзиратель в концлагере.
— Попробуй только стащить что-нибудь у меня!
— Зачем! — негодующе восклицаю я. — Просто странно, Джемайма, можно подумать, у меня своей одежды нет!
— Прекрасно. Я очень рада. Что ж, желаю хорошо провести время.
Мы с Лиззи дожидаемся, пока ее шаги замирают в конце коридора. Входная дверь хлопает.
— Все! — с облегчением вздыхаю я, но Лиззи поднимает руку:
— Подожди.
Пару минут мы сидим неподвижно. Входную дверь тихо открывают.
— Она пытается нас поймать, — шипит Лиззи. — Эй! Кто там?!
— Это я, — пищит Джемайма, появляясь в дверях. — Забыла блеск для губ.