Тыл — фронту

Коллектив авторов

Можно без преувеличения сказать, что восстанавливать здоровье раненых, возвращать им силы помогал людям в белых халатах весь город. Война не ожесточила сердца челябинцев, а научила милосердию, хотя и дорогой ценой.

Ежедневно на станцию переливания крови, возглавляемую Е. Д. Шустовой, обращалось до 700 доноров. Крови требовалось много, и она поступала отсюда в госпитали бесперебойно и в нужных количествах. Всего в годы войны сюда было поставлено 1500 литров. Многие донорские ряды формировали организации добровольного общества Красного Креста, они же обслуживали доноров в пунктах взятия крови. Эти организации также возглавляли

и подготовку для госпиталей медсестер. Краткосрочные курсы в военное время закончили 1500 человек.

Работники контрольно-аналитической лаборатории аптекоуправления наладили выпуск необходимых госпиталям сульфамидных препаратов, стрептоцида, растворимого сульфидина. Сотрудники аптек участвовали в заготовке лекарственных трав. Активно помогали взрослым в этом пионеры и школьники.

Особой признательности заслуживали женщины-общественницы. В ту пору наиболее ярко высветились их высокие нравственные качества — самопожертвование, готовность облегчить страдания раненых воинов, проявить о них материнскую заботу.

Отработав на заводах одну, а то и две смены, солдатские матери, сестры, жены спешили в госпитали — все равно, кем бы ни взяли, лишь бы отдать людям, опаленным войной, тепло своих сердец. Они делились с ними нехитрой домашней стряпней, по их просьбе писали родным и близким, читали книги, газеты, журналы, а если требовалось, дежурили как сиделки и няни у госпитальных коек, выполняя любую работу.

Постоянно находились в эвакопункте сандружинницы управления ЮУЖД. Они встречали военно-санитарные поезда, помогали выносить из вагонов раненых, участвовали в размещении их по госпиталям.

Все эти акты милосердия не отмечались орденами и медалями. По велению совести люди просто выполняли свой долг. Без этого не было бы Победы.

Принимая боль войны, город не знал инфекционных заболеваний. И это в условиях, когда санитарные и противоэпидемические нормы резко ухудшились. Врачи санитарной службы приложили немало усилий, чтобы сохранить здоровье населения, оградить его, особенно тружеников оборонных предприятий, от эпидемических заболеваний. И здесь нельзя не вспомнить об Е. М. Майзлиной, М. М. Матвеевой, С. И. Попове, Е. А. Василенко, Е. Д. Питиримовой, В. П. Ревягине, стоявших на страже здоровья наших земляков.

А сколько челябинских медиков находилось на фронте, на самой передовой! Сотни огненных верст прошла по военным дорогам Е. И. Проскурякова. Встав в армейский строй сразу после получения диплома в сорок втором году, она почти до самого окончания войны была хирургом медсанбата 150-й стрелковой дивизии, водрузившей впоследствии победное знамя над Берлином.

Памятны Елизавете Ивановне кровопролитные бои под Старой Руссой. Небольшой участок, где находились наши передовые части и медсанбат, непрерывно бомбардировала гитлеровская авиация, он подвергался ожесточенному артиллерийскому и минометному обстрелу. Несмотря на это, часто при свете самодельной коптилки, врач оказывала раненым первую, не терпящую отлагательств, помощь. Она знала: не окажет — их уже потом не спасти. Заслуги Е. И. Проскуряковой перед страной отмечены боевыми наградами. А после демобилизации, когда Елизавета Ивановна возглавила акушерско-гинекологическое отделение Челябинской городской клинической больницы № 1, к ним прибавился орден Трудового Красного Знамени.

На выпускной институтский экзамен в 1944 году Р. В. Моргунова

явилась в военной форме. Получив врачебный диплом, она стала партизанским хирургом. Над территорией Польши самолет, в котором она находилась вместе с десантниками, был атакован фашистскими истребителями. Машину, объятую пламенем, пилот и Раиса Владимировна, когда на них уже горело обмундирование, покинули на парашютах последними. В живых, кроме них и двух бойцов, больше не осталось. От гитлеровцев Моргунову, получившую ожоги, укрыли польские друзья, они же помогли ей встретиться с наступающими советскими войсками. А потом лечение в госпиталях Сумы и Львова и заключительный его курс — в Челябинске. Ныне Раиса Владимировна заслуженный врач РСФСР, кавалер многих наград.

Четыре года был хирургом медсанбата, двигавшегося в первом эшелоне войск, Е. В. Калантаев. Если бы Евгений Васильевич вел фронтовой дневник, то о многом поведали бы его страницы — об огромном психологическом напряжении при выполнении неотложных операций, о стонах раненых, о борьбе за жизнь каждого. Во имя этого он не жалел себя. Об этом свидетельствуют его ордена Отечественной войны II степени и Красной Звезды. После войны Е. В. Калантаев вернулся в родной Челябинск и стал руководить отделением экстренной хирургии в клинической больнице № 1. Тогда же был награжден орденом «Знак Почета» и удостоен звания «Заслуженный врач РСФСР».

Майский салют сорок пятого года возвестил об окончательном разгроме фашистских полчищ. Но врачам и медсестрам Челябинского госпиталя № 1722, который считался одним из лучших на Южном Урале, война еще долго напоминала о себе. Лишь в июле следующего года, после излечения тех, кто получил ранения уже в конце войны, они вернулись в ряды гражданских медиков. А когда в том же году состоялись выборы в Верховный Совет СССР, трудящиеся Челябинска избрали своим депутатом бывшего начальника этого госпиталя П. М. Тарасова. Выступая перед избирателями, он тогда сказал:

— Мне чаще других приходилось видеть кровавый лик войны, ее трагическую реальность, то страшное, что делает она с человеческим телом. Такое никогда не должно повториться.

И весьма символично, что Петр Михайлович был членом Всесоюзного комитета защиты мира.

Г. АБРАМОВИЧ,

корреспондент Всесоюзного радио по Челябинской области

В горном краю

Если человек вступает в партию в 56 лет, да еще в военное время, надо полагать, делает он это вполне осознанно. Николай Федорович Комарь, главный госсанинспектор Златоуста, написал заявление в 1944 году, считая, что имеет полное моральное право обратиться с такой просьбой. Написал и небольшую автобиографию — короткие сухие строки. И задумался. Как же изложить, кто и что он в нравственном отношении. И надо ли излагать? И вообще, кому об этом расскажешь?

Наверное, самому близкому человеку, например, жене. Но у Николая Федоровича не было жены — в далеком 20-м году умерла она от тифа, не помог и муж-фельдшер. Остались без матери две девочки. Он воспитывал их один. В 1926 году его направили на учебу в Томский институт. Старшую Лену отдал бабушке и, как бы не было трудно, каждый месяц посылал деньги. Младшую Зину взял с собой.

Вырастил, замуж выдал обеих. В войну Зина приехала к нему с сыном. Зять был на фронте. Говорить с дочерью о том, что его волнует, как-то не получалось.