Тютчев
Шрифт:
И сразу же после этих слов (явно перекликающихся с тютчевским «эти бедные селенья, эта скудная природа») Гоголь говорит, в сущности, о том же, о чем сказано тютчевским «сквозит и тайно светит»:
«Но какая же непостижимая, тайная сила влечет к тебе?.. Что зовет, и рыдает, и хватает за сердце?.. Здесь ли, в тебе ли не родиться беспредельной мысли, когда ты сама без конца?.. У! какая сверкающая, чудная, незнакомая [87] земле даль! Русь!..»
В тютчевских стихах, как мы видели, не раз возникают своего рода ключевые слова — «незрима» и «край безлюдный». Они, конечно, имеют в виду сопоставление с Западом, смысл бытия которого всецело воплощен предметно — в разнообразных вещах и явлениях, ярких, эффектных событиях и, разумеется, в самих людях, вернее, в многолюдий, притом опять-таки
87
Ср. тютчовское: «на незамеченной земле».
П.Я. Чаадаев. П.А. Вяземский.
Пушкин. Тютчев (1830-е годы, дагерротип).
Страница III тома журнала «Современник» за 1836 год со стихами Тютчева.
Авторгаф тютчевского стихотворения на смерть Пушкина.
Тютчев. 1840-е годы.
Эрнестина Тютчева. 1840-е годы.
Тютчев. 1840-е годы.
Петербург. Дом на Невском проспекте, в котором на третьем этаже долгое время жил поэт.
Слева направо: Анна Тютчева (Аксакова), Мария Тютчева, Екатерина Тютчева.
Тютчев. Начало 1850-х годов.
Елена Денисьева. Начало 1850-х годов.
Нессельроде. А.М. Горчаков (1860-е годы).
И.С. Тургенев. Н.А. Некрасов.
Тютчев (Конец 1860-х годов). И.С. Аксаков.
Е.А. Денисьева с дочерью Еленой Тютчевой (публикуется впервые).
Ю.Ф. Самарин. А.Ф. Гильфердинг.
Храм
Река Десна около Овстуга.
Возрожденный дом Тютчевых в Овстуге.
Тютчев. Конец 1860-х годов.
В тютчевских стихотворениях, созданных в Германии, при всей их лирической углубленности, которая как бы не оставляет места для предметных образов, так или иначе запечатлено это праздничное «многолюдье»:
Еще шумел веселый день, Толпами улица блистала… В толпе людей, в нескромном шуме дня… Из края в край, из града в град Могучий вихрь людей мотет…А в уже упомянутом двучастном стихотворении «На возвратном пути» поэт говорит о «родном ландшафте»:
Месяц встал — и из тумана Осветил безлюдный край… ……………………………………….. Все голо так — и пусто-необъятно …………………………………………. Ни звуков здесь, ни красок, ни движенья…Русское бытие представало как не обладающее красочной пластичностью, не имеющее законченных, чеканных форм. Оно представало скорее как стихия, некое излучение, свечение, нежели как предметная реальность, «вещество». И эту стихию надо было словно схватывать на лету.
Имеет смысл отметить здесь, что тютчевское поэтическое освоение России во многом противоречило художественной программе славянофильства. Все русское искусство слова не удовлетворяло славянофилов 1840— 1850-х годов, поскольку они не находили в нем ясных, предметных, пластических образов национального бытия в его положительной, в пределе — прекрасной, идеальной — сущности. С этой точки зрения славянофилы, между прочим, не раз указывали на искусство стран Запада, которое создало богатейшую галерею таких предметных, образов. Русское же искусство, утверждали славянофилы, в силу своей печальной оторванности (начавшейся в эпоху Петра) от народно-национальных начал, пока, так сказать, не научилось воплощать самобытное содержание русской жизни. И тютчевский образ России долго представлялся славянофилам слишком расплывчатым и малосущественным. Между тем для постижения глубочайшего смысла русского бытия необходимо было не четкое предметное воплощение, но своего рода прозрение.
В высшей степени характерно, что многие стихотворения Тютчева о России созданы в дороге (или, как он сам нередко помечал в автографах — «дорогой») — то есть не на основе долгого и последовательного вчувствования и размышления, но в результате мгновенного, даже как бы неожиданного откровения.
Так, по дороге из Москвы в Овстуг 13 августа 1855 года было написано великое стихотворение «Эти бедные селенья…». Через два года (22 августа 1857) «в коляске на третий день нашего путешествия» из Овстуга в Москву — по записи дочери поэта Марии — он создал «Есть в осени первоначальной…».
Вообще с полной достоверностью известно, что более двух десятков значительнейших поздних тютчевских стихотворений создано в дороге, и есть все основания полагать, что на самом деле их было гораздо больше (об обстоятельствах создания подавляющей части стихотворений поэта мы ничего не знаем).
Уже говорилось, что творчество было для Тютчева не столько самовыражением, сколько актом его бытия, своего рода преодолением, разрешением той или иной жизненной ситуации. Творчество как особое самостоятельное дело, которым занимаются, специально выбрав время, в рабочем кабинете, вовсе не характерно для поэта. И тот факт, что многие стихи написаны в дороге, — лишнее свидетельство в пользу такого представления.