Каждый год, когда выходят новые флагманы поколений смартфонов, журналисты разбирают их по стоимости компонентов. Оказывается, что себестоимость не превышает пары сотен
долларов. Остальное – маржа компании, которая распределится между маркетингом, разработкой, логистикой и, что самое важное, инвестициями в будущее. Иными словами, когда в мире восстанут машины, получится, что мы, ничтожные белковые формы жизни, сами это оплатили. Во что вкладывают эти деньги корпорации, мы и попытаемся разобраться.
Проклятый капитализм
Те, кто родились уже в России, а не в Советском Союзе, наверное, не знают, что их родителям приходилось стоять по восемь часов в сорокаградусный мороз (в СССР всегда были ночь и зима), чтобы получить талоны на талоны. Но потом случилось то, что случилось, и Россия присоединилась к капиталистическому экономическому лагерю. И, несмотря на отсутствие аутентичного пармезана, пожаловаться на отсутствие выбора потребителю теперь сложно. Но у капитализма есть определенные правила игры, причем работают они не столько для потребителя, сколько для компаний и корпораций. Обязательное условие существования бизнеса в капитализме – непрекращающийся рост. Когда с этой проблемой столкнулись IT-корпорации, выросшие в 80–90-х годах прошлого века, оказалось, что фантасты, предрекавшие, что «миром будут править корпорации», оказались не такими безумцами.
Найдется всем
Появившийся в конце 1990-х поисковик Google долго называли «корпорацией добра». Да и в самой компании распространили слоган «Don’t be evil», пытаясь подольше удержать репутацию «хороших парней» и наблюдая за тем, как банковские счета компании добавляют по одному числовому регистру каждые 4–5 лет. Но компания с капитализацией в десятки миллиардов долларов не злом быть не может. У Google очень простая бизнес-модель, которая обещала светлое будущее всем жившим в 80–90-е – таргетированную рекламу. Во времена интернет-палеолита баннеры и рекламные объявления так же, как по радио и телевидению,
показывали вообще всем, а уровень конверсии был настолько низок, что у малого бизнеса не было никаких шансов получить национальную или мировую аудиторию. Компания Google предложила напрямую связать потребителя и рекламодателя: в поисковике знали, что ищет потребитель, и могли показывать именно ту рекламу, которая ему потенциально интересна. В теории это должно было снизить стресс от рекламы и помочь малому бизнесу найти потребителя. Счастье было так близко, но потребитель внезапно осознал, что ему не нравится, когда информацию о нем постоянно собирают. Впрочем, бизнес-модель Google осталась неизменной, и для выживания ей нужно проникать на как можно большее количество устройств и носителей. Google приобрела YouTube, запустила Android с собственными сервисами и поиском, сделала самый лучший картографический сервис. А расти все равно надо. Имея на счетах достаточно средств, Google приступила к покупкам и поглощениям. Так появилась материнская компания Alphabet, которую можно назвать первой IT-суперкорпорацией. По соседству с Google в ней разместились другие немаленькие компании. Calico – биотек-компания, о сфере деятельности которой удивительно мало информации. В немногочисленных интервью ученые из Calico говорят, что работают над «увеличением срока человеческой жизни». Производитель робопсов Boston Dynamics тоже был в портфеле Alphabet – правда, холдинг все же избавился от компании по неназванным причинам. DeepMind – разработчик искусственного интеллекта. Verily – еще одна биотек-компания, про которую известно, что там исследовали воздействие радиации на ДНК. В холдинг также входят разработчик фитнес-браслетов FitBit и автономные автомобили Waymo. Прибавим к этому Loon – компанию по раздаче Интернета со стратостатов, а еще Wing – компанию по доставке грузов дронами. Замешаем все – и получим автономный город, где все человеческое существование обеспечено роботами. Звучит как фантастика, но сегодня большая часть поиска и доставки информации обеспечивается Google. Осталось просто вынести это за пределы компьютеров и смартфонов.
