У Персидской границы
Шрифт:
– Сафар, не надо, не убивай. Ты убьёшь – и тебя убьют, отдай мне нож и уходи отсюда, – сказала мать.
– Мама, ты действительно хочешь, чтобы я так поступил?
– Да, Сафар, я этого очень хочу. Дай мне нож и уходи отсюда, – очень строго произнесла она.
– Возьми, мама, – сказал он так, как говорил ей в детстве и протянул нож.
– Ну вот, молодец ты, Сафар, а теперь уходи отсюда, – ласково произнесла она.
Он повернулся, чтобы уйти, но увидел попа, который вылез из сарая, отодвинув болтающуюся доску, взял ружьё, висевшее возле коня, и наставил его на
– Уходи, Сафар, и никогда больше не приходи ко мне, – сердито произнёс старик.
Сафар повернул голову к двери сарая, но вместо матери увидел там с кинжалом в руках Рахиль.
– Рахиль? Где моя мама? – тихо, будто бы просыпаясь от сна, произнёс Сафар. И тут же в его глазах загорелся неподдельный страх.
– Уходи, Сафар. Видишь, казаки приехали? – сказал поп и показал рукой в сторону улицы.
Сафар повернул голову и увидел трёх казаков, которые стояли возле калитки.
Тогда, озираясь по сторонам затравленным зверем, он посмотрел на попа, затем вновь взглянул на стоявших возле калитки казаков и, переведя свой взгляд на Рахиль, неистово закричал:
– Шейтан! Шейта…ан!
– Сам ты, шейтан, нечисть поганая, – ответил ему поп.
Сафар подбежал к коню, вскочил на него и через сад попа поскакал в лес.
Кровь бешено кипела в груди Сафара. Он не помнил, как перескочил калитку в саду попа, как пересёк речку и поле. Он опомнился лишь тогда, когда въехал в лес и увидел там своих разбойников.
– Сафар, ты убил этих свиней? – выезжая к нему навстречу, произнёс Алихан.
– Алихан, убей меня! Убе…ей! – неистово закричал Сафар, увидев своего повелителя.
Он свалился с коня на землю, сорвал с себя рубаху, швырнул её в кусты и в истерике стал биться о землю, рвать на себе волосы и царапать ногтями лицо.
– Сафар, ты, что делаешь? Ты, что, совсем дурак? Ты убил их? – спросил Алихан, удивлённый поступком Сафара.
– Не…ет! – истошно закричал Сафар и с ненавистью впился пальцами в траву, вырвав её вместе с корнями и землёй.
– Сафар, ты дал клятву Аллаху, что убьёшь их. Почему ты не убил? – гневно произнёс Алихан.
– Я не смог убить, – царапая лицо грязными ногтями, произнёс Сафар.
– Почему? Ты же один из самых смелых моих джигитов, не считая убитых. Ты должен был отомстить за них.
– Там была одна женщина, Рахиль, – крикнул Сафар.
– Ты испугался женщину? – гневно закричал взбесившийся Алихан.
Разбойник, стоявший рядом с Сафаром, прыснул от смеха и тут же прикрыл свой рот ладонью, а затем отвернулся, чтобы своим смехом не вызвать гнев Алихана.
– Али, ты чего смеёшься? – спросил подошедший к нему разбойник.
– Сафар испугался женщину, – вновь прыснув от смеха, произнес Али и побежал в лесную чащу.
Там он упал на траву и долго смеялся, уткнувшись лицом в землю.
– Я не верю, Сафар настоящий джигит, – сказал подошедший к нему разбойник.
– Клянусь Аллахом! – ответил ему Али, и они вместе стали смеяться.
– Сафар, почему ты испугался женщину? – гневно кричал Алихан.
– Она была очень красивая, – ответил Сафар, разрывая руками корни травы.
– Неужели ты никогда не видел
– Видел, – с раскаянием произнёс Сафар и стал бить свой лоб о колени.
– Я не верю, что ты струсил перед женщиной, – недоверчиво произнёс Алихан.
– Алихан, клянусь Аллахом! Я видел там свою маму, – тихо, но уверенно произнёс Сафар, и в его глазах застыл ужас.
– Сафар, ты что, совсем дурак? Твоя мама давно умерла. Ты сам мне об этом говорил, – возмутившись, произнёс Алихан.
– Я знаю, что она умерла, но я видел её там точно так же, как вижу сейчас тебя. Она сказала мне, что нельзя убивать людей и попросила у меня нож.
– И ты отдал? – гневно крикнул Алихан.
– Я подумал, что я совсем маленький, и когда она попросила у меня нож, то я отдал его.
– Ты сам отдал женщине нож?
– Да, отдал.
– Что было дальше? – с нетерпением произнёс Алихан.
– Я хотел уйти, но, когда я повернулся назад, то увидел старика, который вылез из сарая с другой стороны, отодрав бревно, взял ружьё и нацелил его на меня. А у ворот стояли казаки.
– Почему он не убил тебя? – снова закричал Алихан.
– Поп не может убивать человека. Он сказал мне, чтобы я уходил. Я посмотрел туда, где стояла моя мама, и вместо неё увидел Рахиль с моим ножом в руках. Я подумал, что она шайтан. Я вскочил на коня и ускакал, – сказал Сафар, и в его глазах загорелся хищный страх.
– Алихан! Это точно был шайтан. Красивая женщина всегда бывает шайтан, – с суеверным страхом произнёс пожилой разбойник.
– Это хорошо, что Сафар никого там не убил. Иначе шайтан пришёл бы к нам сюда вместе с Сафаром, – сказал разбойник, ближе всех стоявший к Алихану.
– Ля иляха илля Аллаху! (Нет Бога, кроме Аллаха!), – испугано произнёс пожилой разбойник.
– Ля иляха илля Аллаху! – неистово крикнул Алихан и поскакал вглубь леса.
Остальные разбойники последовали за ним.
Глава шестая
Каждый вечер Рахиль ходила на речку за гусями. Рахиль вышла из сада попа, закрыла за собой калитку и залюбовалась горами, один конец которых убегал в Муганскую степь, а другой огромной глыбой нависал над Каспием. Рахили очень захотелось подняться на вершину самой высокой горы, вдохнуть живительную силу лесной прохлады и с высоты птичьего полёта осмотреть округу. Лес она любила с детства, но дикие горы она видела впервые. Они неудержимо тянули её к себе. Эта жажда появилась в её сердце в тот день, когда она впервые увидела их издали. Теперь они таинственно манили её своей дикой красотой, завораживая взгляд и сердце. И ничто не могло погасить её сердечный жар. Такою уж она была: если любила, то любила пламенно, самозабвенно, любила всем своим сердцем и душой, вплоть до последней клеточки. Выросшая в лесу, Рахиль очень страдала, что не могла пойти туда, что вынуждена была смотреть на лес и горы лишь издали. Женщинам запрещалось ходить в лес, потому что татары очень часто их крали. Однажды Рахиль попросила своего хозяина, чтобы он взял её с собой в лес за дровами, но он ответил, что баб в лес брать нельзя.
Конец ознакомительного фрагмента.