У стен Малапаги
Шрифт:
Завтра с утра опять. Пойду и до закрытия приёма. Так все дни согласно календарю. О выходных не говорю. Не предусмотрены. Пока. Должен, но это не главное. Иначе не могу. В праздничных и выходных не нуждаюсь.
Исхудала сильно. Полноты нет, но обаяние. Иногда говорит. Много и разное. Внимаю бессловесно и со слезой. Потом молчание. Длительное и не прерываю. Видит она меня или нет, не знаю, но веду, как если б. Привык, готов к тому и другому.
Хочется вернуть. Невозможно, нет оснований. Организм не желает. Противопоказанно, и сопротивляется возобновлению прежней. Да и не нужно. Всё и так при мне. Каждый час, день, утро, — туманное, как всегда, осень налетела, осыпала, принесла ветер и непрочный
Год отсутствовала. Блажь и продолжать образование. Английский непосредственно и курсы вахтёров в часовнях и заброшенных замках. Стеречь руины, лелеять старину. Был это время один и не у дел. Иногда выходил наружу. Совершал обход улиц. Неприкаянным и без ухода. В разные часы суток. Набралось наблюдений. Мог издать записки ночного сторожа. Но оставил за ненадобностью и без последствий.
Доходил до Эйфелевой, но не поднялся. Высоковато, да и что смотреть. Не запомнишь и перепутаешь. К тому же головокружение. Боюсь и воздерживаюсь. Только снизу вверх, задрав голову и уронив шляпу. Шляпу ношу в память о. Умерли, оставили предмет, круглые поля и тулья. Больше ничего. Забыли. Остальное более достойным и внушающим. Со всеми расстался. Обид никаких. Но для равновесия чувств. Родственников уважаю. Хочу сохранить в неизменности. Поэтому держу дистанцию и удалён. Нет интереса и самостоятелен при переходе в иной.
Много мусора вокруг. Туристы бросают и не берегут достояние. Без уважения к римскому поселению и Меровингам. Историю забыли и не хотят знать. Помню и бросаю в мусорный. Думают, что превзошли. Отметил про себя и не одобрил.
Маялся вначале и писал письма. Отправлял, но без ответа.
Образование отнимает время. Понимал и без обиды. Но был огорчён. И иногда плохо спал. Выпивал, есть где. Город хороший и без причуд. Всё к услугам, но не требуется.
Устал одиночеством и поехал автобусом. Вспомнил по дороге памяти Каталонии, опять же англичанин и самоубийство. Хотел в Мадрид, Прадо и пр. Ошибся направлением и купил не то. Привезли — пляж, море и голые. Трясут грудью и виляют оставшимся. Пришлось пять дней. Нашёл вино и утешился. Три литра в день, сыр и хлеб. Мог бы больше, средства были, но засыпал в неурочное и не мог продолжать. Думал постоянно и вспоминал вид. Не страдал. Грустил и превзошёл себя в этом чувстве. Исписал двадцать восемь почтовых. Не отправил. Одна чувствительность. Не поймёт и не одобрит. Сочтёт избыточным и придётся согласиться. Всегда права. Не хотел огорчать и бросил в мусорное. Порвал, чтоб сделать недоступным для чтения и перлюстрации. По временам страдаю манией преследования или интереса со стороны.
Вернулся в родной, увидел Дом Инвалидов, прослезился. Дошёл до Эйфелевой, завернул в Лувр по пути на рынок, прошёлся проходными. Почувствовал, что дома, и успокоился.
Обратился к чтению в ожидании. Решил вспомнить школьный и начал с Диккенса. Увлёкся. Шали не забыл, но отошла в сторону и присела на краешек. Чтоб не мешать. Весь в лавке древностей и пиквикском.
Готовлюсь к возвращению. Накупил и заполнил. Рано начал. Поторопился. Пришлось выбросить. Снова и доверху. Всё забил. Чувствую, придётся повторить. Спешка, горячка и не терпится. Сокращаю ожидание и ужимаю сроки. Вижу её, спрашиваю. Не отвечает. Каждый день лишний и выбрасываю задолго до.
Помогают прогулки. Улиц много и прямые. Идти не мешают. Река в движении, можно смотреть, не обращая внимания на минутную и часовую, впадаешь в задумчивость, ускоряешь ход.
По берегам книги и мелочь. Календари, почтовые прошлого и виды зданий, общественных и частных, городской ландшафт рукою мастера. И прочие жанры в черно-белом
Говорят на своём. Красиво, но непонятно. Собственного не имею. Излишняя роскошь. Излагать нечего. Да и о чём? Пытался приблизиться и познать местный. Пошёл в здание, — пять этажей, кирпич розовый, в придачу два флигеля, — и записался. Внёс наличными. Был. Выдержал урок. И покинул. Выпил красного. Осознал, не моё.
Завидую полиглотам. Голосят и не остановить. Могут на каждом и как они. Местные понимают и удивлены. Вроде не наши, а говорят. Я тоже удивляюсь, вместе с ними. Удивляться — моё ремесло. Пребываю в удивлении всегда. Повод не требуется.
Шали жду. Есть нетерпение. Соскучился телесно и более сложным чувством. Неопределимо. Поэтому не буду. Вводить в заблуждение не привык. Сам всегда в нём. Зачем других.
Живу один. Но при родителях. Родители Шали. Милые старички. Много ездили по свету. Африка и Юго-Восточная. Полжизни там: Таиланд, Малазия, Сингапур. Полюбили. Были в Китае и посетили Непал. Хотели остаться, но контракт и нехватка воздуха. Снежные вершины и разрежен. Заработали на отдых, покой и тихо-счастливую старость. Но из-за меня.
Как выразить? Непрерывно взволнованы. Каждый второй. Принимаю. Кухня большая и стол.
Свой дом в пригороде. Два этажа и сад. В саду деревья, цветы, фонтан. Бьёт день и ночь. Чем не жизнь? Надоели друг другу, разошлись по этажам. Так нет! Без меня не могут. Есть причина. Не доверяют. Могу сломать или сжечь. Без умысла, а так, в задумчивости. Свойственны халатность и пренебрежение к предметам. Не умею, не понимаю и не собираюсь. Знают и встревожены. Успокаиваются, когда видят. Не притрагиваюсь. Говорил неоднократно. Верят, но боязнь остаётся.
Сердечно встречаю, пою чаем с сушкой. При мне говорят на моём. Чтоб понял. Пытаюсь и делаю вид. Я давно ни на каком. Шали понимаю. С меня достаточно. Воспринимают с доверием. Удивительные люди. Теперь таких нет.
Уезжают утешенные. Через день опять у меня. Пьём чай с сушкой. Зовут к себе. Им так спокойнее. Утверждают, за меня. Благодарю сердечно, но остаюсь. Привык к дому и не хочу покидать.
Здесь повсюду Шали. Каждый угол и напоминает. Пыль и паутину уберу перед приездом. Сейчас без толку. Всё равно зарастёт и покроется. Мне не мешает и трудно внаклонку.
Вчера читал Диккенса. Заметил, склонен к слёзовыделению. Слёзные железы близко к поверхности. Пришёл к выводу. Дополнительно — сказывается отсутствие. При ней вменяем и образец. Выбрит и выглажен. Причёсан на прямой. Без неё — детдом и скитальческий образ жизни. Вино помогает и принимаю. Стараюсь соблюдать, но не всегда получается. С мерой трудно. Бокалов много и все большие.
Сегодня весь день на диване и без выхода. Читаю — и в Англии. Как там мой любимый Пиквик, и Нелли ещё жива. Мог бы поехать. Увидеть, познакомиться. Въезд запрещён. Способен нарушить университетскую тишину и причинить ущерб. Лучше здесь и сдерживать помыслы.
Воображению не запретишь. Рисует и дополняет. Часто избыточно, и огорчает. Но не встаю, и никому не мешаю. Пытался вообразить. Не смог. Взору предстаёт, но смутно. Она во мне и чувствую.
А что снаружи? Смущение и ошибка чувств.
Как вижу — затмение, лепет и обречён счастью. Удивляет собственное постоянство и сила привязанности. Думал когда-то освободиться. Пытался найти замену. Давно. Но нет, исключено. Понял, не могу, не дано. И перестал.
Знакомство случайное, и не предвиделась длительность. Плющ, здание шестнадцатого, башенки, флюгеры. Много воды, и журчит. Не здание — замок. Замок Генриха. Их много. Забыл порядковый. На островке. Для безопасности и от покушений. Впрочем, не уберёгся. Любил дам и погорел на этом.