Уакерос

Леженда Валентин

– Я сам себе хозяин.

Тикисоке замер. Кто же он, этот Немекене, что не страшится столь непочтительно отзываться о женщине-змее? Догадка свежевылупившимся птенцом появилась в голове парня. Неужели?.. Не может быть!

– Ты все верно понял, вождь! – похвалил «старик».

Вождь? Он назвал Тикисоке «вождем»? Конечно, гость прав. После смерти дяди юноша получил права на власть в родном селении. Но как-то еще непривычно осознавать себя в новой роли. Уж больно он молод для такого дела. Да и предатель Ксика захватил сейчас

бразды правления. Что же, драться с ним? Снова проливать кровь соплеменников?

– Не тревожься, – отвечал его мыслям Немекене. – Никакой крови тебе проливать не придется. Разве что подлых убийц суачиас. Судьба уже сама обо всем позаботилась.

– Как?

– Не торопись. Завтра все узнаешь.

– А как быть с уакой Великого?

– Её нельзя отдавать на забаву суачиас, – твердо сказал старик. – Утром сделаешь следующее…

Напрасно Тикисоке думал, что его уход остался незамеченным. Хорхе Солана тоже не спал. Вернее, он часто просыпался. Потому что стоило ему смежить веки, как тут же являлся его младшенький.

– Привет, папа, – улыбался Энрике. – Соскучился я по тебе тут страшно. И мама тоже скучает. И Карлос.

В холодном поту вскидывался старый Солана. Потом снова погружался в тревожное забытье, и все начиналось сначала.

Наконец, не выдержав пытки, Хорхе выбрался из палатки, чтоб подышать свежим воздухом.

Надо же. Покойники зовут его к себе. Не к добру это. Ой, не к добру. А все проклятый старый могильник. Не иначе как души древних муисков проказничают в отместку за нарушенный покой. Или сам дьявол голову морочит. Не зря же говорят, что возле кладов, указанных «светом золота», шныряет враг христиан.

И куда это мальчишечка индеец запропастился?

Уакеро огляделся по сторонам.

Ага, вот он. Сидит на камне на берегу озера и с кем-то разговаривает. По виду, со своим соплеменником. Фигура этого второго индейца показалась Солане подозрительной. Не потому ли, что от нее исходило слабое свечение, словно гость специально обмазался фосфорной краской?

– Кто там? – грозно окликнул Хорхе в темноту.

Светящаяся тень испуганно шарахнулась в сторону озера и исчезла. Колумбиец потрясенно потер глаза. Примерещится же спросонья.

Но на всякий случай, подойдя к Тикисоке, поинтересовался:

– Кто это с тобой беседовал?

– Когда? – неподдельно удивился мальчик.

– Да вот, с минуту назад.

– Никого не было. Это, наверное, ветер.

Солана недоверчиво хмыкнул.

– Ветер? Ага, значит ветер. Может быть, может быть.

Но сам он готов был голову заложить, что «сияющий» не был обманом зрения.

– Ладно, пойдем спать. С утра предстоит немало хлопот.

Если бы Хорхе только знал, насколько он окажется прав.

Утром, едва археологи позавтракали, к Элизабет подошел Тикисоке. Потупившись (Бетси заметила, что юный индеец вообще

избегал смотреть на нее в упор), он попросил выслушать его. Мисс МакДугал удивилась, что обычно спокойный мальчик как-то по-особенному волновался. Видимо, и впрямь хотел сообщить нечто важное.

От его слов у девушки удивленно полезли вверх брови.

– Что значит, перенести вашу палатку в другое место? Зачем?!

– Увидите, – твердо стоял на своем индеец.

Руководительница экспедиции хмыкнула. В конце концов, что она теряет. Перенести палатку на пару ярдов – пустяковое дело. Стоит ли из-за этого поднимать шум.

Подозвав Солану и Хоакина, она объяснила, чего хочет самый юный член их отряда. Мужчины недоуменно переглянулись. У колумбийца мелькнула было мыслишка, а не связано ли все это с тем, ночным «светящимся» визитером, но вслух Хорхе ничего говорить не стал. На душе и без того было муторно. Сон, в котором ему привиделся Энрике, не шел из ума.

Без долгих проволочек вытащили колышки, которыми крепился пол, и разбили «домик» несколькими ярдами южнее.

– Теперь доволен? – усмехнулся уакеро. – Хорошее место?

Индеец ничего не ответил. Только взял со склада свою кирку и, примерившись, очертил некое подобие круга. Футов десяти в диаметре. Потом начал неспешно ковырять землю.

Кладоискатели с любопытством смотрели на его манипуляции.

– Помочь? – дружелюбно поинтересовался Хоакин.

Мальчик кивнул. Остальные, не исключая и Бетси, взялись за кирки. Через полчаса слаженной работы из грунта показалось каменное полушарие, изрезанное волнистыми линиями. Стали копать более осторожно. При этом троица опасливо поглядывала на Тикисоке.

– Эй, парень, ты часом не экстрасенс? – пошутил Солана.

Уже вскоре Бетси поняла, что под землей скрывается какое-то гигантское изваяние. Судя по всему, достаточно древнее. Скорее всего, ему веков этак семь или восемь. Это была сенсация не хуже уаки Великого Гуатавиты. Столь огромных статуй, относящихся к древнему периоду колумбийской истории, здесь находить еще не приходилось.

«Еще одно потрясающее открытие, – размышляла Элизабет. – Словно кто-то специально подсовывает нам находку за находкой, предлагая разом решить все накопившиеся загадки этой земли. Или, наоборот, хочет отвлечь нас от чего-то более существенного».

Она вспомнила свое подводное путешествие в глубинах озера, невидимую преграду и предупреждение Фуратены, приказавшей не соваться раньше положенного времени в её тайны.

Вот из грунта показались брови, затем глаза статуи, её нос. Уже можно было понять, что это голова мужчины.

Хоакин схватил девушку за руку.

– Послушай! – взволнованно, охрипшим голосом прошептал он. – Тебе это ничего не напоминает?

– Я и сама тебя хотела спросить о том же! Но подумала, что мне просто мерещится. Так значит и ты заметил это сходство?