Уакерос
Шрифт:
– Неси бремя белого человека, Фриц. Ведь ты человек?
– Ну да.
– А те, что напротив нас, не люди…
– Немедленно сложите оружие! – рявкающе скомандовал громкоговоритель. – Или будете уничтожены на месте без пощады! Вы окружены! На подходе наши основные силы!
Команданте блефовал. Только что на связь вышел его заместитель, который сообщил о вещах удивительных и необъяснимых. Основные силы партизан никак не могли прорваться к авангарду.
– Здесь творится что-то непонятное! – орал несгибаемый зам. –
– Какую к дьяволу стену?!
– Невидимую!
– Вы там что, агуардьенте обпились?
– Никак нет, команданте!
– Попробуйте в другом месте!
– Пробовали – там то же самое… Боже милостивый! А это еще что? Кар-рамба! Гигантские змеи!
Из динамика донесся резкий свист, шипение. А потом все смолкло. Напрасно командир вслушивался в эту тишину.
Тишина была мертвой.
– Все кончено, – раздался в голове Хоакина вкрадчивый голос женщины-змеи. – Размыкай цепь.
– Но они ведь прорвутся и соединятся с теми, другими! – так же мысленно ответил юноша.
– Я же тебе говорю: с ними покончено.
– Как?!
– Немекене выпустил на них свои создания.
– Вы же не собирались вмешиваться?
– Ему надоела эта игра. Он устал и рассердился. Остались только те, что в кругу. Разберетесь с ними сами. Мы с мужем уходим в озеро. Нужно восстановить силы.
– Четыре часа подряд держать ментальное поле – это не шутка, – послышался скрипучий старческий голос. – Удачи вам, дети мои. Справитесь?
– Да, повелитель, – это уже отозвался Тикисоке.
Итак, они все-таки сделали это, подумал мексиканец. А он до самого конца сомневался, выйдет ли у них то, что измыслил старый Немекене. Целых четыре часа Хоакин, Тикисоке, Фуратена и её муж находились в четырех углах гигантского энергетического квадрата, поддерживая между собой мыслесвязь и создав непреодолимую для нападавших преграду. «Ментальный барьер», как назвал это Немекене.
В самой середине этого квадрата находилась Бетси. Она олицетворяла необходимый пятый элемент. Не обладая даром Великого Слияния девушка стала проводником неслыханной ментальной силы воздвигшей в сельве непробиваемый воздушный барьер. Она неосознанно сдерживала чудовищную по своей силе энергию. Энергию готовую вырваться наружу и стереть с лица земли и своих и чужих. Её слабость волшебным образом укрощала ментальное поле, питавшее квадрат из недр древней земли предков Тикисоке.
Изо всех людей только Тикисоке и Хоакин обладали необходимыми способностями, Даром Великого Слияния.
– Они уже совсем близко! – завопил Думкопф. – Герр Адам, пришла пора прощаться! Надеюсь, что я вам был неплохим компаньоном!
– Заткнись, Фриц!
– А может, сдадимся на милость фарковским орангутангам?!! Глядишь, они и об угнанном бронетранспортёре не вспомнят.
– Фриц, как вам не стыдно? – попробовала урезонить разбушевавшегося толстяка Бетси. – У нас еще есть боеприпасы. Будем сражаться! Индейцы нас поддержат!
И впрямь, стрелы
Но все же на стороне боевиков было огневое преимущество. Рожки их автоматов казались бездонными. Беспощадный свинцовый шквал сметал на своем пути все живое. Затем в дело вступили ручные гранатометы.
Через пять минут перевес был на стороне партизан.
Бетси уже видела перекошенное злобной ухмылкой лицо командира. Он смотрел ей прямо в глаза. И уже не предлагал сдаваться на милость победителя. В нем чувствовалось желание уничтожить, растереть в порошок людей, осмелившихся бросить ему вызов.
Девушка выстрелила прямо в этот звериный оскал.
Раз, другой.
Промахнулась.
Рядом с ней умолкли автоматы немцев. У отважных охотников за артефактами кончились патроны.
Бросив ставшее бесполезным оружие наземь, Фриц в отчаянии схватился за голову и со стоном сполз на дно их хлипкого укрытия. Адам остался стоять плечом к плечу с Элизабет.
Команданте на миг остановился, чтобы лучше прицелиться. И тут что-то привлекло его внимание. Что-то, находившееся у него над головой.
Он запрокинул лицо к небу. И вдруг, словно при замедленной съемке, начал оседать на землю.
В его лбу открылся третий, кровавый глаз…
– Союзнички, мать их за ногу, – с каким-то безумным весельем ткнул пальцем в небо Адам, указывая на тройку гигантских стальных стрекоз, круживших над поляной. – Явились, не запылились!..
Эпилог
Темная гладь зеркала была как всегда неподвижной. Казалось, что никто и ничто не может поколебать спокойствия вод священного озера. Прибрежные утесы могучими воинами гуеча обступили со всех сторон Гуатавиту, готовые в любую минуту защитить его своими мощными телами.
Раньше, во времена старых владык множество дорог вело к берегам древней святыни муисков. Теперь они почти все исчезли, как и само коренное население здешних мест. Лишь по одной или двум стекаются сюда со всего мира любопытные суачиас в тщетной надежде разгадать тайны, скрывающиеся в глубинах Гуатавиты.
Вот и сейчас небольшая группка белокожих застыла на невысоком деревянном помосте, сооруженном почти у самой кромки воды. Их лица напряжены и сосредоточены. И наряжены суачиас в торжественные, белого же цвета одежды.
Резким диссонансом с общей бледностью, царящей здесь, является веселая физиономия черного цвета, принадлежащая мужчине средних лет, почему-то не пожелавшему надеть праздничное, а вырядившемуся в зеленый с темными пятнами костюм. Поблескивая белоснежными зубами, «пятнистый» что-то втолковывает на ухо толстенькой морской свинке, с любопытством поглядывающей на мир из нагрудного кармана мужчины. Стоящая рядом стройная белокурая девушка с огромными голубыми глазами с легким осуждением косится на странную парочку, но и сама не в силах сдерживать улыбку, глядя на то, с каким важным видом внимает зверек словам хозяина. Повизгивает в ответ, как будто отвечая.