Убей страх: Марафонец
Шрифт:
Тоже радостный Кармель подтвердил догадку Чернова относительно причины веселья:
— Люди хотят устроить праздник, поблагодарить тебя и Сущего за этот добрый мир.
— Меня-то, Кармель, за что?.. Да и не надо забывать, что всё это — лишь остановка на Пути.
— Вот и хорошо, — оптимизм Кармеля бил через край, — её и отпразднуем, а потом пойдём дальше. Путь ведь ещё не закончен, так, Бегун?
— Да уж… — неопределённо ответствовал Чернов, думая о том, что со стороны Сущего было бы сущим, извините за каламбур, издевательством поселить Вефиль в мире, где нет ни единого человека, а только драконы — огнедышащие и малодружелюбные.
— Пойдём,
Чернов рассеянно оглянулся на городские ворота, на которых, колышимые ветром, болтались цветные резиновые ленты. Что-то его настораживало, но он не мог понять, что именно. Ему показалось — или не показалось? — он опять услыхал драконье гудение. Значит, чешуйчатая птица всё-таки не свалила в другое ПВ, а решила остаться здесь. Её воля. Ладно бы — не злая…
Чернов, разумеется, поддался настойчивости Кармеля и уже через час сидел на площади за столом — вместе с горожанами.
Вефильцы устроили праздник на славу — с музыкой, танцами, играми и, к вящему изумлению Чернова, с хорошим угощением. Как и где всё это сохранилось — один Сущий ведает… На столах присутствовало мясо во всех его ипостасях — жареное, вареное, на пару, овощи, зелень и фрукты — свои и собранные в найденной разведчиками неподалёку от стен Вефиля роще. Чернов нахмурился, когда ему рассказывали, как один из горожан на свой страх и риск надкусил местный большой, похожий на яблоко, жёлтый плод и не отравился. Мальчишество, конечно, но как ещё проверишь — ядовит местный фрукт или нет? Оказался — не ядовит. Тотчас были притащены корзины для сбора, и неизвестные плоды теперь украшают праздничный стол. Чернов тоже попробовал — вкусно, нечто среднее между грушей и яблоком, сочно и сладко. Мысль о завтрашнем общегородском поносе была прогнана с позором, хотя и отмечена некая её здравость.
Женщины показывали танцы. В сопровождении главного, и единственного вефильского оркестра, состоящего из нескольких духовых инструментов и большого барабана, они не спеша, с достоинством выделывали нехитрые па и кокетливо улыбались зрителям. Иногда, отрываясь от танца, женщины подбегали к столам и вытаскивали из-за них шутливо сопротивляющихся мужчин, чтобы вовлечь их в свой круг. Одна подбежала и к Чернову, протянула руку, посмотрела хитренько: согласишься, мол, Бегун, с простой крестьянкой потанцевать? Бегун согласился. Если женщина просит… Под радостное улюлюканье и смех Чернов коряво и неловко пытался повторять все коленца, которые ему показывала девушка. А и то на пользу делу: надо же иногда разбавлять свой полусвятой имидж простыми человеческими поступками.
Веселье набирало обороты — всё больше народу участвовало в массовом танце, всё громче играла музыка, из-за сумерек зажгли факелы, и лица празднующих приобрели рыжеватый оттенок, а в картину праздника добавилась та самая недостающая краска — краска огня. Не последнюю лепту во всё это внесло молодое вефильское вино, которого никто не жалел, благо запасы у каждой семьи имелись немалые. Чернову было хорошо. Передыхая между выматывающими — что твой бег — раундами танцев, он думал, что, пожалуй, ни на одной тусовке его родного ПВ, куда он бывал нередко приглашаем, он не испытывал такого неподдельного, чистого, лёгкого удовольствия. Там, дома, все parties были насквозь пропитаны показушничеством:
Встав со скамейки, чтобы налить себе вина, он вдруг напрягся. Улыбка сошла с лица, хорошее настроение исчезло. Что это было? Что послышалось? Звуки… Сквозь переливы дудок, сквозь буханье барабана, сквозь радостные возгласы людей слух уловил нечто немузыкальное, не должное присутствовать на акустическом полотне этого праздника… Чёрт, как не хочется себе в этом признаваться! Но гудение дракона, которое ни с чем не спутаешь, было слышно всё отчётливей. Чернов поднял глаза, но в ночном небе ничего нельзя было разглядеть, кроме миллиона-другого звёзд. Даже луна куда-то запропастилась.
Чернов оглядел празднующих — никто ничего постороннего не слыхал, все веселились как ни в чём не бывало. А между тем гудение нарастало… Или это только Чернову казалось? Прислушался. Нет, не казалось. Гудит.
Надо разыскать Кармеля.
Чернов стал протискиваться через танцующую толпу, спрашивая у всех подряд:
— Где Кармель? Где Хранитель?
Уже не очень трезвых людей забавлял серьёзный вид Бегуна, каждый старался вместо ответа ухватить его за плечи и потанцевать с ним, но Чернов вырывался и настойчиво пробирался дальше. От любви до ненависти — один шаг. От весёлости до раздражительности, оказывается, ещё меньше. Отсутствие внятных ответов, неуёмная игривость, всеобщая поддатость — обратная сторона медали, которой Чернов любовался только что.
Наконец кто-то смог более-менее точно указать, где в последний раз видел Кармеля:
— Там, у источника… кажется…
Чернов пошёл к источнику и действительно нашёл там Кармеля. Хранитель смиренно сидел на лавочке и задумчиво мял в руках резиновый лист. Ещё немного, и в Вефиле, наверное, станет неприличным появляться на улице без этого ручного эспандера…
— Есть у меня беспокойство одно, Кармель… — начал было Чернов.
— Знаю. Дракон. В Книге написано. — Кармель тоже был невесел.
— Как? — глупо спросил Чернов. — Прямо так и написано?
— Прямо так.
— Прямо про сегодняшний день?
— «…И отдались люди веселью и праздности, остановившись на Пути и забыв смотреть по сторонам и видеть главное. А не видящие главного не видят Сущего. И Сущий решил наказать их и послал к ним дракона…»
— А дальше?
— А дальше не знаю.
— Как не знаешь? — ещё один идиотский вопрос. — Ты же только что прочитал отрывок из Книги…
— Прочитал. А дальше не знаю, — упрямо повторил Кармель, — такова Книга.
— Странно…
— Странно, — согласился Кармель. — Что делать будем, Бегун?
— И послал к ним дракона… — пробормотал Чернов. — Кармель, а насколько это серьёзно?
— Дракон?
— Да нет, насколько можно верить тому, что написано в Книге?
— Теперь и ты странное говоришь, Бегун. Насколько можно верить своей памяти? Насколько ты веришь своим ногам, когда бежишь? Насколько верит в собственное дело плотник, мастерящий свои изделия? В Книге написано то, что уже было…
— То есть дракон уже летит?