Убейте льва
Шрифт:
По пути от дома до театра Ангела молчит, словно воды в рот набрала, и мечет по сторонам яростные взгляды. В театре, когда девица Парнасано и Бертолетти обсуждают декорации, ее вдруг осеняет одна мысль. Она возвращается домой в прекрасном настроении, поднимается к мужу, входит без стука в спальню, застает его все в том же кресле и в полном унынии и преподносит ему сюрприз:
— Я изменила свое намерение. Мы устроим прием Бестиунхитрану.
Дон Карлосик от радости почти лишается чувств.
— Благодарю
Она молча глядит на него, будто потешаясь над его восторгами. А он, святая простота, в порыве благодарности продолжает лобызать руки своей супруги, вовсе не подозревая, какие черные замыслы гнездятся в ее голове.
Глава XVII. Другие планы
В десять утра Куснирас — пижама, шелковый халат, сеточка на волосах — завтракает на террасе, глядя на деревья в патио. Подхалуса, убрав тарелку с легкими следами бифштекса и картофеля, подает кофе, рядом с чашечкой кладет газету.
На первой полосе «Всего света» красуется фотография Бестиунхитрана, приводящего в действие (весьма неуклюже) первый ткацкий станок на церемонии открытия первой прядильно-ткацкой фабрики, основанной в Пончике французским капиталом. Настоящая церемония открытия состоялась днем раньше, перед званым обедом с богатеями, но об этом в газете не пишется.
Убедившись, что больше ничего не требуется и что хозяин развлекается газетной ерундой в тенистом патио, Подхалуса идет на кухню и готовит себе завтрак.
«Дион-баттон» Беррихабалей останавливается на улице Кордобанцев у дома Куснираса. Шофер, истекая потом в своей ливрее, вылезает из автомобиля, идет к подъезду и отвешивает дверным молотком два удара, сотрясающие вестибюль. Подхалуса, грызущий в кухне кости с хрящами, подскакивает на стуле, отирает рот коркой хлеба и бежит вниз по лестнице, опуская засученные рукава.
— Сеньора Беррихабаль хочет видеть сеньора Куснираса, — говорит шофер, произнося каждое имя с легким поклоном.
Подхалуса молчит, напыживается, заглядывает в автомобиль, видит, что его за человека не считают: Ангела в шляпе и в серьгах с подвесками, предусмотрительно расположившись на заднем сиденье, молча смотрит поверх него. Затаив глубокую обиду, он говорит шоферу:
— Пойду доложу.
Ангела в скромной, можно сказать, монашеской одежде сидит на террасе рядом с Куснирасом, пригубливает стоящую передней demi-tasse [9] , промокает салфеткой губы и говорит:
9
кофейную чашечку (фр.).
— Убивон предлагает бросить вторую бомбу и тем продемонстрировать
Куснирас ерзает на месте, досадливо поглядывает на визитершу, сующую нос не в свое дело, и говорит:
— Ангела, все это — моя забота. Обещаю тебе, что я свою миссию выполню.
Ангела смотрит ему в глаза и говорит, проникновенно и доверительно:
— Я абсолютно уверена в этом. Я пришла не упрекать тебя. Напротив. Я пришла просить тебя возглавить нас.
Куснирас недоуменно смотрит на нее:
— Возглавить «вас»? Кого же это?
Ангела опирается руками о стол и говорит с подкупающей пылкостью:
— Я не спала всю ночь и думала о том, что в последнее время происходило в Пончике. И поняла: ты — не единственный, кто думает, что пора покончить с Бестиунхитраном.
Куснирас вовсе не собирается возражать и словно бы впадает в задумчивость.
Ангела продолжает:
— Ты уже предпринял одну попытку, наши друзья предприняли вторую, но не кажется ли тебе, что будь ваша деятельность согласована, были бы достигнуты лучшие результаты?
Раздраженно махнув рукой, Куснирас говорит:
— Если бы наша деятельность была согласована, твои друзья не полезли бы во Дворец.
Ангела не улавливает истинного смысла фразы.
— Совершенно верно. Ты единственный человек на острове, обладающий умом, храбростью и решимостью, достаточными для того, чтобы выполнить задуманное.
Куснирас конфузливо отводит глаза.
— Но до сих пор я так ничего и не сделал, — говорит он.
Ангела бросается в атаку:
— Потому что затеи твои были плохо продуманы. Ты не вышел бы живым из Дворца, случись тебе быть там одному. Но то, что произошло, говорит о многом: Богу не было угодно, чтобы твое намерение осуществилось, но Провидение за нас, ибо ты остался жив. Настал момент объединить всех, кто готов пожертвовать собой за родину; создать группу, обучить людей, организовать и довести замысел до конца. Ты самый подходящий человек, чтобы взять на себя командование подобной группой.
— Нет, на меня не рассчитывай, — говорит Куснирас.
Ангела с возмущением смотрит на него:
— Почему?
Куснирас досадливо морщится, старается не встречаться с ней взглядом, медлит с ответом.
— Потому что группой действовать опасно. Люди могут проговориться, невольно выдать себя, натворить глупостей…
— Отбрось гордыню! Не будь эгоистом! Что нам делать, если ты потерпишь фиаско? Кто продолжит твое дело? Позволь нам быть рядом с тобой! Разреши помогать тебе и охранять тебя! Не откажи нам в частице своей славы!