Убик
Шрифт:
— Значит, он жив. Сэмми не в саркофаге. Не здесь.
— Я бы не говорил про него «жив». Энцефалограмма не показывает ни малейшей корковой активности. Это растение, не больше. Никакой личности, никакого сознания. В мозгу Мунди ничего не происходит, то есть буквально ничего.
— Естественно, его вы не вспомнили, — сказал Джо.
— Вот, вспомнил.
— Когда я спросил. — Джо задумался. — Как далеко он от нас? Он в Цюрихе?
— Да, мы приземлились здесь, в Цюрихе. Он в госпитале
— Наймите телепата, — сказал Джо. — Или используйте Дж. Дж. Эшвуда. Сканируйте его.
Мальчик, подумал Джо. Неуравновешенный и незрелый. Жестокая, несформировавшаяся личность. Может быть, дело в нем. Тогда становятся понятны проделки играющего нами капризного существа. То, что у нас то отрывают крылья, то приделывают их обратно. Временные восстановления, как сейчас со мной в этом гостиничном номере после подъема по лестнице.
— Уже пробовали, — вздохнул Ранситер. — При подобных травмах мозга всегда пытаются установить с человеком телепатический контакт. Безрезультатно. Лобные доли бездействуют. Полностью. Вот так, Джо. — Ранситер сочувственно покивал огромной головой.
Сняв ставшие привычными наушники, Глен Ранситер сказал в микрофон:
— Поговорим позже. — Он отключил аппаратуру, тяжело поднялся и некоторое время разглядывал неподвижное, скованное льдом тело Джо Чипа, покоящееся в прозрачном пластиковом саркофаге. Вытянувшееся и безмолвное, таким оно останется до скончания веков.
— Вызывали, сэр? — В переговорную, заискивая, как средневековый лизоблюд, вбежал Герберт Шонхайт фон Фогельзанг. — Хотите, чтобы я вернул мистера Чипа назад, к остальным? Уже закончили, сэр?
— Закончил.
— Все…
— Да, связь была отличной. На этот раз мы хорошо друг друга слышали. — Ранситер закурил. Прошло несколько часов с того момента, как он курил последний раз, все не мог выбрать свободной минуты. Тяжелая, изнуряющая работа по установлению связи с Джо Чипом окончательно его вымотала.
— У вас есть поблизости автомат с амфетамином?
— Конечно, в холле. — Ответ владельца мораториума сопровождался угодливым жестом.
Выйдя из переговорной, Ранситер зашагал к автомату.
Опустив монету, установил рычажок выбора, и маленькая таблетка со знакомым звоном упала в приемник.
После лекарства ему стало значительно лучше, однако он тут же вспомнил о назначенной через два часа встрече с Леном Ниггельманом и подумал, что может и не успеть. Слишком много всего происходит, решил Ранситер. Я не готов представить Обществу формальный отчет о происшедшем, лучше, пожалуй, связаться с Ниггельманом по видеофону и отложить встречу.
По платному видеофону он позвонил Ниггельману в Североамериканскую Конфедерацию.
— Лен,
— Чем скорее ты подашь официальное заявление, тем скорее мы сможем начать дело против Холлиса. Ребята из юридического отдела просто рвутся в бой.
— Думаешь, пройдет гражданское обвинение?
— И гражданское, и уголовное. Они уже связывались с генеральным прокурором Нью-Йорка. Но пока ты не представишь формального, заверенного доклада…
— Завтра, — пообещал Ранситер. — Я должен хоть немного поспать. Я скоро сам к чертям загнусь. — Потерял всех своих лучших людей, подумал Ранситер. Особенно Джо Чипа.
Моя организация обескровлена, мы не сможем проводить коммерческие операции еще месяцы, а то и годы. Господи, ну где я возьму таких инерциалов? Где я найду такого специалиста по замерам, как Джо?
— Конечно, Глен, — сказал Ниггельман. — Отдыхай, спи. Завтра встретимся в моем кабинете, ну, скажем, в десять по местному.
— Спасибо.
Ранситер положил трубку и тяжело плюхнулся на стоящий возле видеофона пластиковый диван. Такого специалиста по замерам, как Джо, я не найду никогда, подумал он. И суть дела заключается в том, что Корпорации Ранситера больше нет.
Снова, как всегда невовремя, появился владелец мораториума.
— Что-нибудь нужно, сэр? Чашечку кофе? Еще амфетамина? Может быть, суточную капсулу? У меня в кабинете есть такие таблетки, одной хватит на несколько часов работы, а то и на всю ночь.
— Всю ночь, — промолвил Ранситер, — я собираюсь спать.
— В таком случае, может быть…
— Пошел вон! — рявкнул Ранситер. Фогельзанг исчез.
Почему я выбрал это место? — подумал Ранситер. Наверное, из-за Эллы, потому что это лучший мораториум, а теперь здесь и все остальные. Господи, совсем недавно они находились по эту сторону саркофагов. Какая катастрофа!..
Элла. Пожалуй, стоит на минуту с ней связаться, рассказать, как идут дела. Да я и обещал.
Поднявшись, Ранситер отправился на поиски владельца мораториума.
Неужели опять вклинится этот проклятый Джори? Или удастся удержать Эллу достаточно долго и рассказать ей про Джо Чипа? С ней так сложно стало устанавливать контакт: Джори разбухает, кормится ею, а может, и другими полуживыми.
Мораториуму давно пора принять в отношении него какие-нибудь меры, Джори — угроза всем там находящимся.
Почему ему позволяют творить, что вздумается? Может быть, потому, подумал Ранситер, что они ничего не могут сделать? Может быть, в полужизни еще не было никого, подобного Джори?