Убить, чтобы остаться
Шрифт:
– Пьяный?
– Нет, сэр.
– Дайте ему трубку.
– Вопрос жизни и смерти, как пишут в мелодрамах, дружище, - прокричал Сэндз.
– Любого другого я велел бы вышвырнуть вон.
– Я не обманываю тебя.
– Дай мне пять минут, - попросил Квист.
– Я подожду у двери в квартиру. Откроешь, когда будешь готов.
Квист положил трубку и повернулся к женщине. Черные волосы разметались по подушке. Она спала, как младенец. Наклонившись, Квист поцеловал ее, сначала в один
– Пришел Джонни. Она сладко потянулась:
– Боже, мы проспали до одиннадцати?
– Сейчас только шесть часов. Похоже, у него какие-то неприятности.
– Ты хочешь, чтобы я ушла к себе?
– Нет. Выходи к завтраку, когда захочешь. Через черный ход. А пока спи.
Еще раз поцеловав Лидию, Квист прошел в ванную, встал под ледяной душ, насухо вытерся. В гардеробной он надел брюки цвета загара и розовую приталенную рубашку, сунул ноги в сандалии, причесался и по винтовой лестнице спустился на первый этаж.
Гостиная Квиста не имела ничего общего с его спартанской спальней. Стены покрывали сотни фотографий знаменитостей с дарственными надписями. Тут были звезды кино и театра, крупные политики, в том числе президент США, промышленные магнаты и несколько близких друзей, известных лишь узкому кругу. Висел на стене и написанный маслом портрет женщины, спящей на втором этаже, который принадлежал кисти Гордона Стивенсона.
Гостей обычно приглашали только в эту комнату. На первом этаже находились также кабинет, кухня и столовая, которой пользовались очень редко.
Выбрав в серебряном ящичке длинную и тонкую сигарету, Квист закурил и пошел открывать дверь. Увидев Джонни Сэндза, он ужаснулся. Куда девалась бьющая через край энергия вчерашнего вечера? Джонни даже стал меньше ростом, будто ссохся. Его глаза остекленели. Он лихорадочно затягивался табачным дымом, словно от этого зависела его жизнь. Коричневый шерстяной костюм и желтый свитер сменили золотистый смокинг.
– Ты не торопишься, дружище?
– входя, пробормотал Сэндз. В гостиной он прямиком направился к бару, выбрал бутылку ирландского виски, налил и тут же опрокинул в себя полный бокал.
Квист уселся поудобнее.
– Тоже сядешь или будешь ходить из угла в угол?
– Почему ты не спрашиваешь, в чем заключается вопрос жизни и смерти?
– Расскажи сам, только поподробнее, если тебя это не затруднит. Джонни налил второй бокал и закружил по гостиной.
– Твоя крошка наверху?
– он взглянул на лестницу, ведущую на второй этаж.
– Впрочем, это неважно. Она все узнает, даже если я и заставлю тебя поклясться хранить тайну. Так?
– Так.
– Ну почему мне не довелось встретить такую девушку!
– Необходимо особое везение.
– Ты не собираешься жениться на ней?
– Мне кажется, это не твое дело, Джонни.
–
Сэндз замолчал - старый, безмерно уставший человек, поглощенный тяжелыми мыслями.
– Ты говорил - вопрос жизни и смерти, Джонни, - напомнил Квист.
– О, братец, - Сэндз вдавил окурок в пепельницу, зажег новую сигарету.
– Ты читал утреннюю газету или, по крайней мере, слушал радио?
– Нет.
– Прошедшая ночь не ограничилась ненайденной бомбой в самолете.
– О?
– В туалете чикагского аэропорта застрелили мужчину.
– Брайан Марр говорил об этом.
– Я знал парня.
Брови Квиста удивленно поползли вверх:
– Убитого?
– Да, я знал его. И сегодня или завтра кому-нибудь может прийти в голову светлая мысль о том, что у меня были причины рассчитаться с ним.
– Его убил ты?
– Разумеется, нет!
– Джонни глотнул виски.
– Я отменил нашу встречу, потому что один мой приятель захотел повидаться со мной. Этот приятель тоже знал человека, застреленного в Чикаго.
– То есть ты встретился с ним.
– Я с ним не встретился!
– воскликнул Сэндз.
– Я ждал его в отеле после концерта. Он не пришел.
– Передумал?
– Нет. Он не передумал. Ему помешали прийти. Примерно в четыре часа утра его сбила машина всего в квартале от моего отеля. Он умер на месте.
– Двое в одну ночь.
– Да.
– Ну, едва ли кто может связать тебя с этой смертью, не так ли?
– Держу пари, они смогут.
– Как?
– Не знаю. Но если б они не рассчитывали на это, то не убили бы его.
– Они? Что за "они", Джонни?
– Если б я знал!
– вздохнул Сэндз. Квист стряхнул пепел. На его губах заиграла легкая улыбка.
– Не хочешь ли ты прилечь на кушетку? Чувство вины за два убийства, которых ты не совершал, требует вмешательства психоаналитика. Излей свою душу доктору Квисту.
– Прекрати, - огрызнулся Сэндз.
– Если ты будешь молчать, Джонни, я лучше пойду спать.
Сэндз подскочил к бару. Наполнил бокал. Зажег очередную сигарету.
– Это началось пять лет назад. Девушка покончила с собой.
– Каким образом?
– Таблетки. Спиртное. И сделала она это в моем доме в Беверли-Хиллз, щека Джонни дернулась. Он отвернулся от Квиста.
– Обычно все, что с тобой происходит, становится достоянием прессы. Почему я об этом не слышал?
– В этом-то все и дело, - Джонни подошел к дверям, ведущим на балкон с видом на реку.
– Ее звали Беверли Трент. Во всяком случае, такой она себе выбрала псевдоним. Какие формы! Чудо, а не женщина.
– Обитательница твоего гарема?