Убить эльфа

Демченко Оксана Б.

Больше никто не смел перебивать. Брыж — гном серьезный и уважаемый, трудиться умеет. К обводнению болот относится ответственно. Теперь же вдвойне въедливый и капризный: работа пошла мелкая, тонкая. Ведь позади уже самое трудное, масштабное и затратное по силам — восстановлены водоносные горизонты и даже выполнена первичная фильтрация по тяжелым металлам, органике и нефтепродуктам.

Леська осталась очень довольна своей частью обязанностей. Еще бы! Вдвоем с Тимом ей предлагается гулять по окрестностям и проверять контрольные точки. Собралась за десять минут и исчезла.

— Вы с

инструктором бессовестно солидарны, — заподозрила ведьма. — Ты куда отослал ребенка? Она и так от своего адъютанта не отлипает.

— Хороший парень, — буркнул Брыж. — Я его управляющим хочу поставить на здешних болотах, когда все ваши беды улягутся. Неженатых людей, было бы тебе известно, мы, гномы, на столь важную работу не принимаем. Станут жить и радоваться. Будет у него в руках большое важное дело, свой скорпион, как всякому леснику положено. Опять же на грызловом болоте без ведьмы никак. Я все делаю по уму.

— Согласна, — кивнула Нора и сменила тон на очень ласковый: — Брыж, я тебе оладушек с перцем испеку. Только скажи, а какое у него прозвище? Иначе я все равно не смогу нормально работать. Сколько можно звать человека Крысой? Он хороший. Я больше так не хочу говорить. Только если поругать или там упрекнуть.

— Сам испечь способен, — заупрямился гном. Вздохнул, повел плечами. — Но у тебя вкуснее выходит. Вы, ведьмы, в готовку душу вкладываете. Взять хоть королеву.

— И пива добуду, — обнадежила Нора.

— Элло, — нехотя сообщил гном тихим шепотом.

— И имя, — быстро добавила Нора.

— Ни за что! — возмутился гном. — Иди работай. Тоже мне, подгорника шантажом пробирать до самых корней усов! Элло — его прозвище, и того с тебя, непутевой, хватит. Иди, покуда не отлупил!

Ведьма внимательно изучила вздыбленные усы: больше из Брыжа не вытянуть ни слова… И пошла работать. До сегодняшнего участка не особо далеко, пешком минут двадцать. Но времени вполне достаточно, чтобы кое-кому позвонить.

— Ты проснулся?

— Да, — бодро сообщил советник. — Добрые гномы меня насильно кормят завтраком, заперли в посольстве и обещали не выпускать, пока я не съем все. Странная выдалась неделя. Все меня заставляют делать то, что мне очень нравится и хочется делать. Вопреки планам и ужасному недостатку времени. Приятно.

— А я выяснила, что у тебя есть прозвище — Элло.

— Есть, — не расстроился советник и добавил ехидно: — Я бы сам сознался, но слово недостаточно похоже в произношении на «сыр».

— Звони, ладно? Я больше не буду звать тебя Крысой. Как-то это неправильно. Элло меня полностью устраивает, в отличие от Руни, Ланта и господина Крони.

— Рад. Пожвоню, — пообещал советник, явно с набитым ртом.

— Приятного аппетита.

Телефончик скользнул на шею и свернулся в восхитительно красивый серебряный шнур сложного плетения. Он уже успел и окуклиться, и даже выйти из спячки. В итоге стал куда лучше прежнего, как и обещали гномы. Внешне изменился — полдела. Важнее иное: поумнел и завел собственное мнение. Мог не отозваться ночью на малозначимый вызов. Или, хуже того, отвечал голосом Норы: занята, перезвоните позже. А получив вызов от Элло, проползал змеей через весь

дом, разыскивая хозяйку. Еще он помнил звонки и вел их учет. Работал как автоответчик. Передавал картинки, хоть это и выходило у него пока очень слабенько. Блекло, в крошечной дымчатой сфере.

Нора погладила свой телефон и поправила его на шее. Шнур чуть дрогнул, довольный оказанным вниманием.

Работы предстояло сделать немало. День за днем, кропотливо, непрерывно, самостоятельно и с помощью учениц из колледжа Эрики. Нора пропадала в сухом выгоревшем лесу целыми днями, радуясь первым признакам возрождения гиблого места к жизни. Под осенними холодными дождями зеленела трава. Мох впитывал влагу и становился густым, пушистым, мягким. Самые упрямые мелкие кусты суматошно выбрасывали короткие мятые листья, словно отсылали их в разведку, планируя начать главное наступление на гарь грядущей весной.

Мысли об Элло подстерегали в самый неожиданный и неподходящий момент. То душа вдруг принималась болеть, то чудилось — сам вспомнил о ней и подумал хорошо, тепло. Потом опять настигала тревога…

Новости из столицы просачивались в отгороженную шлагбаумом местность скупо и неохотно. Говорят, были небольшие волнения в бедных районах. А всерьез ничего не происходит, все спокойно и нормально.

Однажды Норе показалось, что советник приехал и находится очень близко, совсем рядом. Даже смотрит на лес и пытается найти ее, свою любимую ведьму, взглядом. Бросив дела, Нора побежала на опушку, но, само собой, никого там не застала. Разве что Тима и Леську, вернувшихся с обхода контрольных точек, веселых, шумных, совершенно счастливых. Они нашли настоящую рябину, живую и даже с ягодами! Ревун терся об ноги, противно выл и норовил показать отнюдь не ягоды. Он удачно поохотился на куда более вкусных птичек…

Нора задумчиво глянула на кота и сочла, что чудовище еще немножко прибавило в росте и весе. В прошлый раз, в середине лета, он потянул на десять с половиной килограммов. При виде рыжего собаки едва не падают в обморок! Местные, побирающиеся на общей кухне поселка, его чтут. Особенно после попытки атаковать всей сворой, предпринятой еще по весне. Разбежались они тогда, жалобно и тонко поскуливая, забились по углам, попрятались, беспрекословно признавая власть Ревуна над поселком и всеми окрестностями. Усвоили — кот не просто когтистый и сильный, он волшебный, по-настоящему. Оттрепал одного кудлатого вожака стаи, а исцарапанные в кровь носы нещадно болели у всех собак.

Ворон Нора не любила с детства, еще по воспоминаниям о мертвом Юльске. Там серые пернатые хищники захватили все помойки и порой наглели так, что гоняли и долбили клювами детей и даже взрослых. Их было много, и силу свою они знали крепко. Поэтому, рассмотрев добычу Ревуна, двух крупных ворон, ведьма сочла охоту достойной искреннего восхищения и полного одобрения.

— На лету взял, — гордо сообщила Леська. — В прыжке, представляешь? И тащит, чтобы выложить на краю поселка. Полагаю, больше серые не прилетят. Как они кричали, Нора! Но Ревун тоже показал голос — и вороны сдались. Когда мы жили на помойке, он был мал и опасался этих крылатых хищниц. Теперь мстит за свой страх и за мой — тоже.