Убить генерала
Шрифт:
— Пыль с босоножек смахнула в подъезде?
— О, какие у нас острые глаза... И к тому же красивые.
...Способен долго и непринужденно поддерживать разговор общими фразами, порой обнаруживает свои речевые находки и тем самым располагает к себе собеседника. Умеет слушать, но никогда не вступает в спор, даже если знает тему лучше, чем его собеседник. Смел, решителен. Идеально подходит для работы в паре. Благодаря чему получил в середине курса кличку Близнец.
Пока Маша ступала по линолеуму в прихожей, успела услышать чей-то хмельной голос: «Штрафную!» И представила
Конечно, все было не так. Мария искала разницу между ее миром и тем, что заняли эти люди, и пока что не находила ее. Насильно заставила себя представить следующую картину: все пятнадцать человек выходят из подъезда проводить ее, видят машину, которая еще не вошла в серийное производство, хором спрашивают: «Твоя?», хмыкают и отворачиваются.
Нет, все не так. Похоже, зависти — даже к ее роскошному платью, цацкам с бриллиантами, к ее фигуре, доведенной до совершенства на спортивных тренажерах у Слуцкер и Краг-Тимгрен — у них не было. Чтобы она появилась, им нужно растолковать, что к чему, заставить поверить в это.
В голове вдруг всплыло старомодное слово, его наверняка не произносил никто из этой шумной компании: ровня. До некоторой степени обидное.
Поняла другое — другого мира как раз и не существует. Мир один, но у него есть свои окраины-задворки. Поняла, что после этой вечеринки-полдника ничто не сдвинется в ее мозгах. Ничего подобного. Просто она на других людей посмотрела. У них свои взгляды на жизнь, у нее свои. Но в одном они похожи: у каждого из них было столько денег, что никому не нужно думать о завтрашнем дне. Дело в кошельке, а не в его размере.
Все, что она хотела увидеть, увидела. Услышала. Попробовала: красное вино оказалось с каким-то терпким вкусом, словно отжимали его не из винограда, а из черенков лозы. Высказалась: по просьбе «трудящихся» произнесла тост: «За дембель!» Удивилась: «Что, у тебя еще и день рождения сегодня? Ну тогда за здоровье твоих родителей!» Огляделась, найдя лет сорока пяти притихшую пару, которая смотрела на нее как на инопланетянку неопределенного возраста — лет на пятнадцать младше их и лет на пять старше их сына. Попрощалась:
— Я на минутку забежала, только поздравить. Подарок за мной. Витя, проводи меня. — И чуть громче: — Всем спасибо! (А прозвучало: «Все свободны!») Было приятно пообщаться.
Пора придержаться выбранного раз и навсегда курса: начинать с того, что все забывать, что делала раньше, игнорировать все, что уже существует.
— Не обиделся? — спросила она у Виктора, спускаясь по лестнице.
— Да нет, все нормально.
— Позвони мне, если будет желание. — Девушка вынула из сумочки визитную карточку. На асфальт упала другая — сероватая и строгая.
— Знакомый? — спросил он, возвращая визитку Корсакова. — Из администрации?
— Полковник из Кремлевского полка, — нехотя пояснила девушка. — Вообще-то им визитки не положены — это кич, но Корсаков отвечает за связи с прессой, размещает гостей в резиденциях. Если гости — иностранцы, то отвечает на вопросы аккредитованных с ними журналистов. Тот еще черт, охранника мне порекомендовал, ждет, когда я на спину перевернусь. — Она постучала ногтем по своей визитке: — Разберешься, что к чему: здесь и домашний и рабочий телефоны. Будешь звонить на рабочий, назови меня по имени-отчеству, иначе секретарша трубку положит. Видишь какой номер, — не без гордости заявила Мария, — 555-01-23. Кучу бабок за него выложила.
— Своя фирма?
— Да. И своя торговая марка: M&D. Слышал? «Зачем я спросила? Если и слышал, то нечто созвучное: „эмэндемс“. Тают во рту, но не в руках».
— Дальше не провожай, у меня за углом машина. Удачи тебе, Витька-дембель.
Девушка протянула ему руку.
Близнец нежно пожал ее и сказал:
— Ты красивая.
Андеграунд...
Нужно долго смотреть на него, но не для того, чтобы разглядеть, запомнить, а дать посмотреть и запомнить себя, каждую черту. Чтобы он долго вспоминал взлет и падение ее ресниц, улыбку, идеальную белизну зубов, нежную смуглую кожу, легкое дыхание.
— Ладно, проводи меня, красивую, до машины. Возьми меня под руку, а то я шпильки сломаю на ваших колдобинах.
Витька сделал больше — обнял девушку за талию и, прижимая к себе, перенес через лужицу. Потом отпустил. «Грубовато, но не дико», — констатировала слегка обалдевшая Мария. И вообще эта выходка Виктора ей понравилась. Отчего-то сравнила его с мустангером Джеральдом из «Всадника без головы».
— Я вижу, ты парень не робкий.
— Чего это мне робеть? Но для тебя могу покраснеть. Пылающие уши — это мой коронный номер. Когда спички кончаются, все ко мне идут.
Мария рассмеялась.
— Ты где служил-то?
— В спецназе.
— Круто... Десантник, значит.
— Да нет, я в антитеррористическом взводе службу проходил.
— Террористов видел, да? Если не хочешь, не отвечай. Извини, машина двухместная, а то бы прокатила тебя с ветерком. — Она заняла место в машине и положила локоть на опущенное стекло. — Олег в ванной был, когда ты позвонил.
— Не извиняйся за него.
— Ну ты и сказанул! Я за себя-то никогда не извиняюсь. Ладно, поеду на работу, у меня через неделю показ коллекции одежды в ГУМе, надо готовиться.
— Что шьешь?
— Да всякую фигню для политических королей и их сосок. Ты на это даже не посмотришь.
С ветерком...
Ветер свистел в ушах, когда «Субару» мчался обратно к центру.
В фирменном отделе «Версаче», расположенном в ГУМе, Мария присмотрела стильные, зеленоватого цвета джинсы за сто пятьдесят долларов. Вручила упакованный подарок водителю:
— Отвези. Адрес помнишь? Смотри, не умотай в Подольск.
— А если он не возьмет? — проявил проницательность Цыганок.