Убить героя

Крикова Александра

Лишь через несколько минут, отдышавшись и приведя в порядок одежду, он набрался смелости и шагнул в кусты. Человека в лохмотьях больше не было. Да и трава в том месте не казалась примятой. Шун постоял немного, а потом вернулся на дорогу.

До фермы оставалось чуть больше километра, и этот путь он прошел, постоянно озираясь по сторонам и вздрагивая от каждого шороха. Мысли в его голове лихорадочно метались по кругу, снова и снова возвращаясь к единственному вопросу: почему? Разве непроявленный мог упустить свою жертву? Или разве мог человек увидеть непроявленного, пущенного по следу другого человека?

Почему же он до

сих пор жив?

Шун свернул с основной дороги, окинул взглядом главные ворота фермы, маячившей впереди, и еще раз глубоко вдохнул-выдохнул, успокаивая мысли. Что он знал о непроявленных? Первое — они приходили к тем, чьи дела шли слишком хорошо, и всегда забирали человека, оставляя от него лишь прах да накопленные при жизни артефакты. Второе — обычно они были облачены в темные лохмотья. Третье — они не имели лица. И четвертое — их не мог видеть никто, кроме непосредственной жертвы.

Встреченное в кустах существо лица не имело, да и одежда на нем была темная, изодранная в клочья. Уже одно это не оставляло никаких сомнений, что…

— Ай!

Шун отвлекся от размышлений и понял, что давно дошел до ворот фермы и даже машинально ткнулся носом в чью-то широкую грудь. В полной тишине он медленно поднял голову, встретившись взглядом с Зигвардом.

— Так что… — протянул заведующий, аккуратно подвинув Шуна и приглашающе махнув рукой, — для нас это — дело первоочередной важности.

— Конечно, — послышалось из-за его спины.

Вперед вышла миловидная блондинка средних лет с блокнотом в руках. Одета она была в дорожный костюм серого цвета, недорогой и простенький, но ярко-голубые, словно неоновые глаза выдавали в ней просветленную. Шун тут же почтительно поклонился ей и проворно отскочил в сторону, чтобы не мешать.

— Эта, уж простите за мою прямолинейность, тварь, — Зигвард эффектно чиркнул спичкой об штаны и прикурил, — повадилась к нам с прошлого месяца. Ест не так много, по моим прикидкам — кило сто в неделю. Но четыре коровы… куда такое годится?

Он выдохнул плотное сизое облачко и вопросительно посмотрел на просветленную.

— Никуда, — согласно кивнула та, бросив быстрый взгляд на Шуна и снова углубившись в свои записи. — Какие-то характерные звуки слышали? И какое было время суток, можно поточнее?

— Да черт знает, какое было время. Тварь бесшумная, черти ее задери. Ночь была, больше ничего сказать не могу.

“Странно, — думал Шун, наблюдая, как просветленная старательно записывает все в свой блокнот. — Посмотрела на меня так, словно не узнала. Или… может, действительно не слышала ничего о позорном принце? Спустилась с мир недавно?”

Время перевалило за обед, пора было отправляться в коровники, но рабочие артефакты Зигвард всегда выдавал лично и под роспись, а потому оставалось лишь стоять и ждать, пока он освободится.

— Эй! — В спину толкнули, следом на плечо Шуна тяжело опустилась увесистая ладонь. — Здорово, принцесса.

— Кои, — Зигвард, не оборачиваясь, потряс рукой, призывая помощника, — ты не в курсе, во сколько к нам наведывалась тварь?

— В три все коровы еще были на месте, — ответил тот, с неохотой отлипая от Шуна и подходя к начальству. — А к дойке уже… значит, между тремя и пятью утра.

— Значит, между тремя и пятью утра, — повторил заведующий.

Кои обернулся, подмигнул Шуну, он чего последний брезгливо скривился, и продолжил, важно подбоченясь:

— Думаю, это

была выпь. Да, она не такая крупная, чтоб вот так запросто утащить целую корову, но! — Он поднял вверх указательный палец. — Если выпь засела где-то на болоте, уважаемые охотники запросто могли ее пропустить, тварь же бесшумная. Вот и отъелась она до таких размеров, что вполне себе коров таскает.

— Что ж, — согласно покивала просветленная. — Такое действительно возможно, спасибо. Я проверю окрестные болота.

— Будем вам очень признательны, — поклонился Зигвард. Потом затушил окурок о забор и развел руками. — Ну и, оплата будет вдвое больше, чем в прошлый раз, только достаньте нам голову этой твари.

— Конечно.

Просветленная попрощалась с заведующим и его помощником, коротко кивнула Шуну, все так же не признавая в нем героя современных баек, и пошла в сторону города.

— Какая упрямая оказалась, а, — хмыкнул Зигвард, смотря ей вслед. — Твари уже три раза рвали ее в клочья, а она все не унимается. Другой бы давно махнул рукой и для начала прокачал себя нежитью, а этой прямой контакт с монстрами подавай. Может, выслуживается перед кем-то, как думаешь?

— Или собирается на Турнир.

— Да ладно, для Турнира она еще зеленая, — мотнул головой Зигвард. — Идем, Шун.

— А ты что думаешь? — Кои пошел следом за начальством, по пути сгреб Шуна в охапку. — Ты же у нас спец в состязаниях.

— Сгинь, — попросил тот, пытаясь вырваться из объятий, но разность в массе и габаритах их тел была слишком велика.

Протащившись за Кои до самых коровников, Шун принял под роспись двадцать артефактов — по одному на каждое помещение — и принялся за работу, старательно игнорируя помощника заведующего, который в это время суток обычно слонялся без дела. Люди говорили, что Кои с детства мечтал о Полугодовой битве и даже имел все необходимое для состязаний: высокий, коренастый, сильный, да и тонкое тело прокачано довольно неплохо. Он спокойно мог бы дойти до среднего круга битвы, допусти его отборочная комиссия. Вот только именно на отборе Кои и прогорал, потому что не мог собрать необходимую для битвы команду, а в чужие команды не вписывался. Лишь представителям чистых кровей, таким, как Шун, разрешалось выступать в одиночку. Должно быть, именно поэтому Кои таскался за последним по всей ферме, как только выпадала свободная минутка, с удовольствием всаживая в позорного принца колкость за колкостью.

После четырех пополудни у него начиналась своя работа, и Шун обычно вздыхал с облегчением, вот только сегодня, стоило Кои уйти, и на принца тут же накатила новая волна тревоги. С одной стороны, недавняя встреча казалась теперь чем-то нереальным. Ему ведь могло просто показаться, разве нет? Но с другой… стоило внешним раздражителям исчезнуть, и Шун вдруг очень ясно и отчетливо осознал, что всего несколько часов назад стоял на краю гибели. А может, продолжает стоять…

Что, если он сейчас рассыпется в прах? Вот прямо сейчас… Ощущение было настолько сильным и пронзительным, что пальцы начали подрагивать, очищающий кристалл заплясал в руках, расплескивая по стенам отходы. Шун тихо выругался сквозь зубы и приказал себе успокоиться. Даже если непроявленный снова придет за ним, это не причина проводить свои последние часы жизни вот так, в страхе и отчаянии. Черт побери! Да он даже на битве так не боялся, а там монстры были отборные, самого высокого качества.