Убить Горби
Шрифт:
– Пожалуйста.
– Возможно оперативно консультироваться с председателем через вас? Сообщать обстановку, координировать?
– Не думаю, что это поможет делу, товарищ генерал. Будут вопросы – звоните мне. А лучше приезжайте. В любое время.
* * *
Немезов вернулся домой за полночь. Младшая спала, старшего отправили в «Артек». Так совпало, что проводили его как раз четвертого августа, в день отъезда товарища Горбачева на отдых в Форос. Жена на кухне перелистывала очередной роман Мориса Дрюона.
– Привет, – поздоровалась супруга. – А вот
– Ну, не знаю, – Немезов рассеянно пожал плечами. – Попробую. Надо спросить у ребят, что там у нас с книжными заказами. Как мелкая?
– А что мелкая? Хулиганила весь дней. Я с ней умаялась. И вроде спать надо, а не спится. Покушаешь?
– Не хочу, на работе перекусил.
– Всухомятку опять, да еще и коньяком, по-моему, от тебя немного… Эх, Вова, совсем не слушаешься, себя не бережешь и о нас не думаешь. Ну-ка, наклонись. Все-таки я права – пил? Да не надо, я ж чувствую… Сашка так из лагеря ни разу не позвонил. Хоть бы ты с ним поговорил, а?
– Поговорю, поговорю, Галь, обещаю.
– Знаешь, что еще болтают про нашего-то?
– Ну, что? И кто?
– Веркин Андрюшка матери рассказывал, как они с Сашей слушали «голоса», а их за это вызывали на проработку..
– И что?
– Как что? Он чей сын?
– Брось, пустое. Восемьдесят, а то и все девяносто процентов студентов слушают эти станции. С этим уже ничего не поделаешь. Статистика Академии наук СССР.
– Ну, не знаю. Тебе, конечно, видней. Все равно поговори. Уж если тебя не послушается, тогда… На работе все нормально?
– Нормально. Все по-прежнему. С Сашкой надо что-то делать, права ты. Какой-то он растет… не такой.
– Вот что, Вова, надо нам к нему съездить, проведать, как считаешь? Хорошо бы прямо завтра. И можно Наде позвонить, вдруг она тоже поедет?
Галина Немезова наконец оторвалась от книги и посмотрела на мужа. Всплеснула руками, отчетливо понимая, как он постарел.
«Господи, стряслось что? Проклятая работа!»
– Володя, что-то случилось?
Немезов спокойно и ласково взглянул на жену, тихо, почти шепотом произнес:
– Перестань… Все нормально. Шеф собирал сегодня всех, обсуждали вопросы. А к Сашке надо бы съездить, ты права. Только завтра не получится.
Улегшись в постель, Немезов не стал выключать ночник, украдкой проверил, спит ли любимая супруга, единственный, самый близкий на всем белом свете человек… На столике у кровати лежали книги, журналы, тетрадки. Он вытащил из стопки книжку в коричневом переплете: «Словарь греческих и римских древностей».
Память Немезова отчетливо зафиксировала момент, когда он купил этот справочник. Вчера, по дороге в Кремль, попросил водителя заехать в Дом книги на улице Горького. Там, среди прочего, ему приглянулся этот словарь. Он подумал тогда, что подсунет книгу сыну Сашке, авось заинтересуется. Тот вроде как собирался следующим летом поступать на филфак МГУ. Пусть прочтет, подпитается терминологией,
Владимир Иванович открыл книгу, пролистал несколько страниц. «Легат», «Галлия», «Легион «Хохлатый жаворонок»… Он усмехнулся. «Диктатор»…
«Диктатор: чрезвычайное должностное лицо в Риме… При образовании римской республики управление государством было поручено двум консулам, чтобы граждане были надежно защищены от возможности установления тирании. Однако скоро стало ясно, что при определенных обстоятельствах ради безопасности государства управление должно находиться в одних руках, у человека, который в течение некоторого времени обладает неограниченной властью и решения которого не могут быть обжалованы ни в одном органе…»
«…Провозглашение диктатора консулом являлось обязательным во всех случаях. Оно всегда осуществлялось без свидетелей, между полночью и рассветом, с совершением ауспиций – surgens или oriens nocte silentio dictatorem dicebat».
Немезов поморщился. По его мнению, латынь только перегружала повествование и не способствовала получению удовольствия от прочтения.
«Ладно, – подумал он, – что там дальше про диктаторов пишут, интересно?».
«…Назначение диктатора являлось исключительной мерой, ибо это нарушало основное правило римского государства: одному человеку не должно принадлежать слишком много власти. Поэтому предполагалось, что диктатор по рекомендации сената самостоятельно сложит с себя чрезвычайные полномочия, лишь только отпадет необходимость».
– Ага, конечно, – прошептал он. – А как потом у него эту власть забирать? С помощью ножей и яда? Кто же добровольно отдаст? Не было такого отродясь на Руси. Да и незачем нам эта буржуазная глупость. Правильно говорит шеф: коллегиальное управление на переходном этапе. А жизнь уже подскажет, выдвинется из рядов… человек достойный.
Немезов захлопнул книгу, принялся листать «Огонек», но даже не успев возмутиться очередным клеветническим измышлением в адрес прошлого страны, стал клевать носом. Он выключил лампу, подумал о сыне: «Что же вырастет из парня? Как мы-то жили без всего этого? Без «Битлов» волосатых, негров этих – «Бони немов», без чертей разных с «Марионетками» какими-то. Беда…Как это вообще можно слушать? Прав шеф – промедление смерти подобно. Действовать надо. Не ради себя, а ради детей».
С этой мыслью Немезов, наконец, уснул. Но то и дело просыпался и лежал с открытыми глазами, силясь истолковать абсурдные сюжеты тревожных сновидений.
Глава третья. СЕРЕДИНА ВОСЬМИДЕСЯТЫХ
«Лошади умеют тоже плавать, но не хорошо, не далеко… Глория по-русски значит слава…».
Гулким эхом раскатывалась по перелеску жалостливая песня под гитарный аккомпанемент. Исполнитель, похоже, был нетрезв, однако в голосе и при слухе. Нарушая земные физические законы, звуки фантастическим образом смешивались с запахом дыма и чего-то вкусного и долетали до палаточного лагеря от костра, разведенного у реки еще днем.