Убить императора
Шрифт:
– Простите, – осторожно начал он, – а с какой стати вы станете платить за его проживание? Поймите меня правильно, у меня приличное заведение…
Старик фыркнул без тени смущения, бросив на Сойера презрительный взгляд. Я покраснел.
– Хорошо, я объясню. Только для того, чтобы в обозримом будущем не тратить времени на ваши расспросы. – Мистер Сойер скривился, а Старик продолжал: – Со вчерашнего дня этот парень – мой ученик. Ремонт вашей развалюхи, как можно догадаться, отнимает слишком много времени и сил. Ввиду этого ваш с ним договор расторгается
Я восхищенно слушал. Старик говорил, как какой-нибудь дорогой адвокат.
Мистер Сойер сглотнул. Бросил взгляд на кухонную дверь, за которой миссис Сойер самозабвенно гремела посудой.
– Да, конечно, еще один постоялец – это всегда хорошо. Милости просим…
Освободив стул, мистер Сойер поспешил на кухню. Звон посуды моментально прекратился. Как всегда, миссис Сойер все узнавала последней.
Довольный, я быстро доел кашу. Старик внимательно за мной наблюдал, оценивая и запоминая каждое движение. Блин, я начал привыкать…
– Чем мы сегодня займемся, сэр? – спросил я, отставив тарелку.
– Сначала ты пойдешь наверх, чтобы переодеться во что-то полегче. Потом мы начнем наши занятия. Время пошло.
Я вскочил со стула и помчался переодеваться. Так, спортивные штаны, майка… Наверное, он имел в виду это? Или мы пойдем на улицу? Тренироваться в отеле, пусть даже абсолютно безлюдном, было просто опасно – ветхое здание могло рухнуть, словно карточный домик. Ладно, полегче так полегче. Я спустился вниз.
Старик о чем-то беседовал с мистером Сойером. Повернувшись ко мне, киллер ухмыльнулся.
– Мистер Сойер любезно предоставил нам подвалы отеля. Мы можем делать там все, что заблагорассудится.
– Исключая, конечно, испытания стратегического вооружения, – проворчал мистер Сойер. – А так… Ради Бога.
Я не поверил собственным ушам. Впервые старик попытался шутить. Мне стало интересно: догадывается ли он, что за ученичество такое?
– Пошли, – сказал Старик, направляясь в коридор. – Время не терпит.
Не терпит? Я-то думал, что киллеров, – настоящих профессионалов, – готовят годами. Поэтому рискнул спросить:
– Сэр, не терпит?..
– Совершенно верно. У меня нет уже ни сил, ни желания возиться с тобой пяток-десяток лет. Зато полным-полно врагов, которым, возможно, уже известно о моем появлении.
Я украдкой огляделся. Старик, от которого это не укрылось (и укрыться не могло), рассмеялся.
– Думаю, мы все же уложимся в срок. Голос в моей голове твердит, чтобы я торопился.
– Как вам угодно, сэр, – пробормотал я, хотя на самом деле знал, что спешка уместна лишь при ловле блох.
Не пойдет ли излишняя поспешность на вред учебе?
С другой стороны, я и сам сомневался, что выдержал бы «пяток-десяток» лет в ученичестве у такого зануды. Причем с голосами в голове.
Каким же образом он собирается уложиться в срок? И – каков он, этот срок?.. Ни хрена не понятно.
Вместо этого я спросил:
– Нам предстоит
– Важное? – Старик встрепенулся. – Несомненно. Настолько важное, что Звездный Орфей сложит о нас настоящую поэму. Вот только я пока не решил, что это будет.
Подавленный, я кивнул.
Наконец мы спустились в подвалы. Они занимали огромную площадь, простираясь, похоже, далеко за периметр отеля. То ли склады, то ли бомбоубежище, то ли искусственные пустоты, оставленные «на всякий случай». Комнаты с высокими потолками, бетонными полами и на удивление сухими стенами – видимо, сырость и энтропия решили оставить подвал на закуску. Некоторые комнаты занимало отопительное оборудование (на Зевсе все-таки бывают зимы), мешки с цементом, обломки мебели и прочий хлам. Большинство помещений пустовало. Мы обнаружили это, стоило только врубить освещение. Как уже говорилось, сырость проводку не тронуло.
Подвалы мне сразу понравились. Здесь не было ни дня, ни ночи. Идеальный полигон. К аналогичному мнению, видимо, пришел и Старик. Закончив обход помещений (их оказалось свыше двух десятков), он повернулся ко мне:
– Ну, давай посмотрим, на что ты годишься. Атакуй.
Я замер в недоумении. Сознание того, что он вовсе не безобидный старик, с успехом перекрывалось страхом перед грозной профессией. Вот так я и действовал: одна часть мозга боялась покалечить Старика, другая – себя. То есть меня.
Действовал, как и следовало ожидать, ошибочно. Однако долго упрашивать меня не пришлось – я всегда был без башни, ха-ха.
Подскочив к Старику, я попытался пнуть его в коленную чашечку. Не тут-то было: нога Старика легко поднялась, избегая опасной траектории. Я ударил кулаком в солнечное сплетение, но Старик легко отклонился. Я ударил снова, целя в голову. Старик небрежно отбросил мою конечность раскрытой ладонью. Разозлившись, я стал драться по-настоящему. В ход шло все: ноги, локти, колени. Но Старик даже не двигался с места, отражая все мои атаки. Он не пытался на них отвечать, целиком удовлетворившись ролью тренажера, хотя я абсолютно не следил за защитой. Бесцветные глаза оценивали, запоминали. Тогда я этого не видел, не понимал, в запале боя грудью бросаясь на неприступную твердыню. В бесцветных глазах отражалось каждое мое движение. Лицо Старика хранило холодное, отсутствующее выражение, будто бы наблюдал он все это со стороны, и не его пытались убить.
Наконец, наткнувшись на особо жесткий блок старика, я откатился в сторону. Рухнул на бетонный пол и попытался отдышаться. Я не получил ни одного удара, но предплечья и голени жутко болели, набитые о деревянные конечности киллера.
Ладно, это было еще не самое страшное. Не суметь одолеть столетнего старца – это действительно пугало. Так ли я хорош, как думал о себе сам? Годился ли для грязной киллерской работы?
Старик подошел и наклонился.
– Да, не так уж и плохо. – Мне показалось, что в голосе его сквозило удовлетворение. – Для уличной драки, конечно. С профессионалами тебе не тягаться.