Убить Ланселота
Шрифт:
Слезы заблестели у Вильгельма на глазах. Он придвинулся к слушателям.
– Я. Мой Клавиус перет яплочко. Я – пафф! пафф! Тетишка к тереву – яплок на голову. Яволь. Пафф!
Пенсне запрыгало на носу.
– Пафф! Пафф! Дырка. Мой тетишка не витеть целый яплок. Мой тетишка не витеть целый арпуз! Я есть шесний стрелок.
– Годится, – кивнул Кельке. – Что ж? Вполне в духе времени. Не фуксия.
Он хлопнул Телля по плечу:
– Садись с нами, Вильгельм. Все пьют, и ты пей-Что ж? Здоровье господина стрелка!
Хоакин и Тальберт
– Пьем здоровье Вильгельма Телля, – нестройным хором отозвалась толпа. Стукнули кружки, пена хлестнула через край. – Здоровье вольных стрелков!
– Кто следующий, что ж? – Плун-Розенмуллен раскраснелся, горделиво оглядывая зал. – Вы разбойники или фуксии гладколистные?
Полупустая кружка указала на торговца в черном. Тот скромно примостился под гравюрами с видом на Аламут.
– Эй! Что ж.
– Я? – От удивления торговец забыл прожевать.
– Нет, фуксия гладколистная. Иди сюда.
Полмесяца назад появление этого торговца вызвало бы пересуды. Полосатый халат, кефи, пейсы – подобных гостей Доннельфам не видел. Но все меняется. Разбойникомания захватила передовые умы города, и прочие развлечения оказались позабыты.
– Я очень вам удивляюсь, – сообщил торговец честной компании. – Что вы хотите от бедного Соломона беи Леви?
– Бедный?
– Бедным себя кличет, – заволновались лжестрелки. – Ростовщицкая морда.
– Стается нам, ты есть очень богатый, Соломон, – заметил Телль.
Торговец дураком не был. Он быстро сообразил, с кем имеет дело:
– Таки я вам скажу. Вы думаете, Соломон далек от разбоя? Плюньте в глаза тому, кто скажет, что Соломон ведет дела честно!
После такого рискованного заявления в руках доннельфамцев сверкнули ножи. Но торговца это не смутило.
– Надо бы вам объяснить за мои политические убеждения. Да, да. Уберите ножики, господа. Это даже смешно. Разве это ножики? Вот у моего зятя, Изи Ньютона, – таки да, это ножики. Это просто великолепные ножики.
– Что там несет эта фуксия?
Торговец продолжал:
– Вы все вольные стрелки, господа. Вы все знаете Изю Ньютона. Вы спрашиваете: раз Изя такой умный, отчего он не изобрел земного притяжения? И я отвечу. Изя Ньютон никогда не изобретет притяжения. Он садится под яблоней, да? Он уверен, он самый умный. Но тут на охоту выходит Соломон бен Леви.
Торговец сделал паузу и многозначительно посмотрел на горожан.
– Вы думаете, мне так нужны эти яблоки? Ха. Подавитесь этими яблоками. Соломон в жизни не брал в рот яблока. Но Соломон меткий стрелок, а Исаак – муж моей дочери. Пафф – и яблоко не долетает до мудрой Изиной головы. Скажите: ему очень нужно забивать голову всякими бреднями? Этим вашим земным притяжением?
– Браво! – взревел Плун. – Браво! Пива господину Соломону.
Веселье шло своим ходом. Шипели на сковородах гусиные шкварки. Айнтопфы, эскалопы, блинчики с сыром и шницели проносились над столами,
– Эгей! Что ж! – пьяно орал Плун. – Кто там прячется в углу? Фуксия! Взять их!
Новоназначенные стрелки засуетились, словно гончие в охотничьей своре.
– Гте? Гте? – метался Телль.
– Таки что ж, я вас спрашиваю?
Сосед Хоакина – толстяк с подбородком, словно вылепленным из белого мякиша, – вскочил и заверещал, указывая пальцем:
– Вот они! Шпионы!
– Фуксия! Взять шпионов.
Тальберт и Хоакин не успели двинуться с места, а их уж крепко держали под руки.
– Эге, что ж? – прищурился Кельке. – Борода. Фальшивая. Ты что же, стрелок?
– Самый доподлинный, – Хоакин сделал попытку вырваться, но его держали крепко. – Не сомневайтесь.
– Докажи, что ж. Эй, трактирщик, еще пива!
– Тогда пойдемте на стрельбище. Болтать о яблоках всякий может. Дайте мне лук, и я покажу вам, как стреляют.
Кельке пьяно поскреб затылок под алым шелком.
На лице его отразилась растерянность:
– Опять яблоки?… Хм…
Он обернулся к лжестрелкам:
– Хотите яблок, господа? Что ж?
– Не надо яблок.
– Яплоки – это лишнее.
– Яблоки – опиум для народа!
Хоакин моргнул, решив, что ему почудилось. Но нет: рядом с Кельке-Розенмулленом сидел Эрастофен из Чудовиц. Взгляды Истессо и Эрастофена встретились. Философ внимательно посмотрел в глаза Хоакину, затем повернулся к Кельке и что-то зашептал на ухо. Герцог понимающе кивнул. Отставил кружку в сторону и объявил:
– Не надо – историю. Экзаменовать тебя будем, фуксия. Что ж? – Он обернулся к доннельфамцам.
– Экзаменовать! Экзаменовать! – слаженно отозвались те.
– Так его, шельму! Развелось самозванцев!
– Тоннерветтер! Яволь.
В руках философа возник пергамент. Эрастофен протянул его герцогу. Тот пожевал губами и начал;
– Итак, что ж, приступим. Вопрос первый: какие слова из увертюры Россини к опере «Вильгельм Телль» наиболее точно передают дух вольных стрелков?
А. Эгей, цок-цок! Эгей, цок-цок!
Б. И славно заживем вот так!
В. Гурьбой веселых молодцов мы все взбегаем на крыльцо.
Хоакин растерялся. Увертюру он слышал, когда обучался в Граде Града, но разве к ней написаны слова?
– Э-э…
– Не знает! Не знает! – закричали доннельфамцы.
И грянули:
Девиз веселых удальцов: «Мы не ударим в грязь лицом!» Орда стрелков под звук подков – летим, копытами цок-цок. И пусть в наш лес нагрянет враг, мы зададим ему вот так. Потом вот так – эй-бей-гром-стук! Живется весело в лесу.