Убить людоеда
Шрифт:
– Узнала, что она уже в больнице, а пела о бабках, – усмехнулся он. – И почему ты вспомнила Лавра?
– Сейчас Ирку можно убрать, да и все это семейство тоже. А когда все будет принадлежать Гатову, я поживу с ним немного, а потом…
– И я должен принимать это? Он будет тебя трахать.
– А разве этого не было? Но ты принимал это совершенно спокойно. Потому что пользовался деньгами, которые я брала у Эдика. И что же вдруг изменилось?
– Мне надоело делить тебя с Эдиком. Ты жила с Соповым, была любовницей Гатова и моей. И мне это осточертело. Надо что-то решать.
– Или, – усмехнулась Диана.
– Решай! – Виталий вышел из комнаты.
– Я уже решила. Я хочу быть богатой, и в этом мне помочь может только Гатов.
Выселки
– Давай уедем, – вздохнула Наталья. – Боюсь я, ужасно боюсь, что он вот-вот войдет…
– Во-первых, сейчас дороги еще не расчищены, – сказал Григорий. – А во-вторых, нас просили остаться, ну вроде приманки. А в-третьих, – он понизил голос, – я лично не хочу уезжать. С этим делом надо кончать самим, иначе так и будем бояться. Думаешь, Ванька не узнает, что мы отсюда уехали, и здесь не появится? Ему в первую очередь нужна ты, твоя жизнь. Точнее, наши, – поспешно добавил он. – Нам лучше, если его кончат здесь. Ясно?
– Боюсь я его, он меня убьет. А если его тут убьют, Афанасий нас все равно прикончит.
– Не думаю. Афанасий внука хочет, и он его получит. А если нас убьют, то в первую очередь за него примутся. Не пойдет он на это сейчас. Попозже, конечно, он может кого-то прислать. Но к этому времени, я думаю, мы покончим с ним руками староверов. Сама понимаешь почему! – Григорий подмигнул Наталье.
– Ну? – Лука Демьянович посмотрел на вошедшего мужика.
– Пасут суки, – ответил тот. – Поселок закрыт, заяц не проскочит.
– Заяц, может, и не проскочит, – проворчал Лука Демьянович, – а Иван сможет, он же в тот раз прошел. Как – никто не знает. Старики рассказывали, когда я молодым был: есть сюда подземный ход. Пытались тут золото мыть и сделали вроде шахты. Но потом засыпали все, но вполне может быть, что и не до конца. Отец Афанасия знал что-то. Афанасий скорее всего и показал ментам и солдатикам, как поселок перекрыть. В поселке их меньше будет. Вот что, ты сходи-ка к племянникам, пусть сюда идут. Мы с Ванькой и сами управиться сможем. А по отдельности он им бошки отвернет. Пусть сюда идут, – повторил он. – Да и решать надобно, как дальше быть. Дела, чувствует мое сердечко, хреновые ожидаются. Что-то затевают племяши, мать их за ногу! Батькой меня звать перестали, а ведь я им сколь лет заместо родного отца был. Изменились они. И Васька, брат, чтой-то молчит. – Он посмотрел на вошедшую старушку. – Чего тебе, мать?
– Филька звонил, деньги требуются, чтой-то там у него не сладилось с законом.
– Вот едрена мать! – Лука Демьянович покачал головой. – Сызнова на чем-то попался. Бизнесмен, едрена вошь! И сколь надо?
– А ты с ним сам поговори. – Женщина вышла.
– А ты, Полина, не особо нос вороти, – строго проговорил он. – А то насмотрелась сериалов, и дамой она, видите ли, стала!.. Тарас, дай-ка телефон, поговорю с сыном.
Могучий бородач вышел из комнаты и, набрав номер, протянул
– И чего снова стряслося? – сердито спросил Лука Демьянович.
– Да все путем, батя, – прозвучало в ответ. – Пока меня здесь не было, в общем, мне пятьдесят тысяч надо в темпе, товар тут по дешевке попался, а у меня бабки…
– Лады, вышлю. Завтра и отправлю с почтальонской машиной, у них вездеход. Встретишь их и получишь. Я тебе семьдесят пошлю. Понял?
– Да. Кстати, Иван ушел, даже следов его найти не могут. Баба, которая с ним была, в Тикси сейчас в больнице. С головой у нее не в порядке. Подруга ее с мужем улетали куда-то, но сейчас вернулись и были у нее. Да, мужик этой бабы в Тикси, но к ней не приходит.
– Погоди, а на кой ты мне все это рассказываешь? И зачем сам интерес проявляешь? Ты-то при каких там?
– Да просто чтоб в курсе быть.
– Ты мне пургу-то не мети, выкладывай, что за интерес у тебя в этом?
– Да просто знаю я немного Гатова, знакомый мой один с ним…
– Вот что, сын, мне такое знакомство твое ни к чему. Ладно, об этом опосля говорить будем. Ты когда в Выселки заявишься?
– Да вот как с делами малость управлюсь, сразу и приеду.
– И как скоро ты с этими делами управишься?
– Думаю, через недельку приеду и деньги привезу.
– Значит, не взяли Ваньку? – усмехнулся Афанасий Семенович. – А то уж все говорят – погиб твой сын. Вот хренушки вам! Ванька вам просто так не подставится. Уж если сбежал, так надо до конца дело доводить. А то поймают, и, считай, все, не увидим мы с тобой, Томка, сына… – Он вздохнул. – За побег добавят и за мужика с вертолета. Разговор идет, вроде как питался им Ванька. И бабу, бают, кормил. Только не верю я. На кой хрен он ее тянул по сопкам в такую непогоду? И на кой хрен она ему сдалась? Но потом все прознается. А сейчас ему, конечно, лучше в долину Росомахи идти. Там и найти трудно, и места для укрытия и отдыха знатные есть. Оттуда тем же путем через пару деньков назад, к Озеркам. А вот тут ему подмочь треба…
– Господи, – Тамара Васильевна, спрятавшись в темной комнатушке, молилась перед иконой Иисуса Христа, – не отворачивалась я от Тебя. Если делала что не так, накажи меня, но помоги сыну. Я же все грехи свои и мужа замаливала. По любви за Афоньку вышла, а веру ихнюю так и не приняла, но притворилась. Господи, прости Ты меня. Я не могла понять, почему они двумя пальцами крестятся. Я не принимала их веры, хотя вера вроде бы и одна.
– Тамарка! – послышался голос мужа. – Ты куда запропастилась?
Перекрестившись, Тамара Васильевна быстро убрала икону под висящий в углу тулуп, поклонилась и вышла из комнатушки.
– Пошли кого-то из девок к Самоилу, – сказал муж, – пусть записку отдадут и тут же возвращаются. Ответ нужен сразу.
– Хорошо, сейчас кликну Прасковью, она и пойдет. У нее там сестра живет, выпустят ее.
– Как дела? – подходя к двум солдатам, спросил Лебедев.
– Все хорошо, товарищ старший лейтенант, – ответил ефрейтор.
– Не холодно?