Убить меня
Шрифт:
Ну что ж, в очередной раз я угодила впросак со своей страстью к дедукции. Теперь Мартуся может вволю смеяться надо мной и рассказывать всему свету, какая я идиотка. Одно утешение: не я одна. В конце концов, лучшие сотрудники уголовной полиции нескольких стран – не самая плохая компания.
Мартуся не собиралась смеяться надо мной, а уж болтать – и вовсе. Во всей этой истории, если не ошибаюсь, ее больше беспокоили денежные расходы, которые мы с ней добровольно возложили на себя.
– Ведь это какие жуткие деньги угрохали на телефонные переговоры! – убивалась она. – Слушай,
Я была непреклонна:
– Нет. Мы тут примемся экономить, а преступник тем временем сбежит в Уругвай.
– Почему именно в Уругвай?
– Потому что это у черта на рогах. Раньше все сволочи бежали в Аргентину, но теперь их оттуда выставляют.
– А где этот Уругвай?
Посмотри по карте и отстань от меня с географией. Словом, не можем мы ждать до десяти вечера! Мне следовало позвонить еще вчера, как только я узнала, что Эва жива-здорова, но хотелось проверить самой, не полагаясь только на слова соседки. И я никак не могла отловить этих Гонсовских, хотя и звонила им до поздней ночи. Может, они на курорте решили вспомнить молодость и всю ночь отплясывали на дискотеке, уж не знаю. А будить их на рассвете не хватило совести, так что дозвонилась я до них только что. А ты давай звони в Голландию. Юрек-Вагон должен как можно скорее узнать, что с Эвой все в полном порядке.
– А наши? – обиделась за отечественную полицию Мартуся.
– Следствие ведет он, вот ему и звони первому.
Чрезвычайно взволнованная Мартуся подчинилась. Взволновало ее не только само следствие, но и новость о том, что загадочная Эва Томпкинс умирать и не собиралась. А вдруг и в самом деле вздумает поселиться в ее квартире?
А я набрала номер инспектора Гурского, с которым знакома целую вечность.
– Пан Роберт, – начала я без предисловий, – вам что-нибудь известно о странной голландско-английской криминальной истории, в которую и меня втянули? Скажите честно, вам я поверю. Правда все это или не совсем?
Гурский даже не попытался прикрыться служебной тайной, выложил все, как есть.
– Правда. Пани угодила в очень запутанную историю. К отелю в Зволле пани подъехала одновременно с «мерседесом», в багажнике которого находился труп. И похоже, только пани и видела водителя этого «мерседеса». Очень мне все это не нравится.
– Почему? – удивилась я. – Обожаю сенсации уголовного характера, а тут я, можно сказать, в самом центре событий. Вот только фоторобот получился у меня неудачный, уж как я ни старалась.
– Я в курсе.
– Самое обидное, что лицо того человека я помню прекрасно, но никак не могу уловить его выражение. Но если встречу негодяя – опознаю его без проблем.
– Вот именно. А пани не кажется, что и ему не составит проблем опознать пани при встрече?
– Ну, знаете… Хотите меня запугать? Так и вижу, как он вламывается ко мне в дом.
– Может, пока и не вламывается, но я считаю своим долгом заняться этим делом. Почему-то мне не хочется, чтобы он прикончил вас, пани Иоанна. Но пока у меня слишком мало данных…
– Тогда я вам подброшу кое-что, у меня этих данных как раз полным-полно. Признаться, ужасно хочется ими поделиться. Сегодня утром я разговаривала с Гонсовскими…
И я пересказала старому другу все новости, сопроводив их своими дельными соображениями.
– И вовсе эта Эва Томпкинс
– Выходит, жива.
– Тогда, черт возьми, кого же голландские легавые обнаружили в багажнике ее машины?
– Не знаю, – угрюмо пробурчал Гурский. – Боюсь, голландцы и сами пока не знают. Для них это очень неприятная новость. Они собираются наладить с нами официальное сотрудничество, уж очень многое в этом деле связано с Польшей, только прошу пани никому об этом не говорить.
– А то пан меня не знает! Разбежалась, сейчас начну трепать языком…
Итак, я свой долг исполнила, кому надо все сведения сообщила, так что могла заняться наконец собственными делами. Я до сих пор не разобрала багаж, сумки так и валялись в салоне.
Но сначала еще один звоночек…
– Слушай, он уже знает! – возбужденно выкрикнула в трубку Мартуся. – Говорила же – можно и до ночи подождать! Льготный тариф!
Я перебила подругу:
– Что он знает?
– Что это не она! Не Эва! Но о том, что Эва звонила в Польшу, – не имел понятия. Раз пять переспросил меня, точно ли это была Эва Томпкинс, живая и невредимая. А как я могу утверждать, если она говорила не со мной?
– Правильно, пусть сам побеседует с Гонсовскими или поручит это нашей полиции. Откровенно говоря, у меня до сих пор нет уверенности, что в багажнике «мерседеса» действительно находился труп, я же не видела его собственными глазами.
Возражение Мартуси было хоть и нервным, но вполне здравым:
– Не будь там трупа, стали бы они такой шум-гам поднимать? Если бы обнаружили наркотики или какие-нибудь бриллианты, то с какой стати Эвой интересоваться? А так женский труп в машине, зарегистрированной на ее имя.
А ведь она права! Я посочувствовала голландскому инспектору, вот ведь не повезло бедняге! С трупами вообще одна морока, но у этого хоть имя-фамилия имелись, а тут нате вам – труп взял и сменил личность. И начинай бедный следователь все с начала. Однако Эва Томпкинс все же может стать зацепкой – ведь безымянная покойница обнаружена в багажнике именно ее машины.
Ладно, в полиции специалистов пруд пруди, а у меня и своих забот достаточно.
На Марселя Ляпуэна, любовника прекрасной Эвы, вышли случайно. Просто он самым глупейшим образом перегородил своей машиной выезд пожарным с их базы в Кабуре. Наплевал на все запрещающие знаки, вылез из машины и удалился. Хотя в разгар туристического сезона в Европе царит полнейшая автомобильная неразбериха, но даже она имеет свои границы. Пожарной команде как раз захотелось выехать, к счастью, не на пожар, а для того чтобы снять с крыши кота, который истошно орал на самой верхотуре.