Убить меня
Шрифт:
– Так он и заснет! – пробурчал герр ван Леувен.
Тейсу ван Леувену было одиннадцать. В ожидании инспектора, все больше раздуваясь от гордости и осознания собственной важности, паршивец едва не довел родителей до нервного срыва, наотрез отказываясь сообщить, что же он такое видел у гостиницы. Полицейскому скажет, а им нет!
Вот почему родители юного свидетеля встретили полицейского с распростертыми объятиями.
Ну, значит, так. Тейс сидел и пялился в окно. Еще не совсем стемнело, а дождь все лил и лил. Да, в принципе, было светло, да и фонари на
И стоит. Никто из него не выходит. И тут подъезжает другая машина, «мерседес», и паркуется рядом. Этот темный, кажется зеленый. Но темный. Из «мерседеса» вышел водитель, и в тот же момент из «вольво» вылезла женщина и потопала к багажнику своей машины, а тот, ну, водитель «мерса», обошел свою машину сзади, и они чуть лбами не столкнулись у багажника дамы. Но водитель «мерса» быстро ушел, а женщина принялась вытаскивать всякие вещи из своей машины, чемодан там, еще что-то. Да, сумочку на плечо повесила. И еще у нее все время что-то падало, она все нагибалась. В конце концов она заперла машину и потопала к отелю, а за собой волокла чемодан на колесиках.
Водитель «мерса»? Нет, он его больше не видел.
Инспектор принялся расспрашивать мальчика о всяких мелочах, и тот уверенно, с готовностью отвечал. Да, «вольво» долго стоял просто так, и та фру сидела внутри машины. Но двигатель она выключила сразу, как остановилась. Вот это его и заинтересовало – чего это машина просто так стоит и свет в ней не зажигается. Да, когда дама открыла дверцу и вышла, свет сразу же зажегся. Ну ясное дело, эта дама не могла не видеть водителя «мерседеса», и тот тоже ее видел. Как же ему не увидеть, если они почти столкнулись? Нет, он не знает, разговаривали они или нет, но сдается, что не разговаривали. Слишком уж быстро разошлись. А так смешно все получилось, как в мультике! Знаете, господин инспектор, они оба из своих машин повылезли… как это говорится? Когда одновременно? Да, синхронно, во-во, синхронно повылезли и потопали к одному месту, только с разных сторон.
Как они выглядели? Очень жаль, но точно не может их описать. Ведь издали смотрел, да и стемнело уже. Одежду запомнил, как же! На женщине что-то светлое было, вроде куртка с капюшоном, а водитель из «мерса»… на нем тоже, кажется-, была Куртка, только темная и блестящая, так вся и переливалась в свете фонарей. Ага, как же, был головной убор, кепка с большим козырьком. Он на их головные уборы обратил особое внимание. Почему обратил? Да ведь шел дождь, а они без зонтиков. Вот тот человек и натянул на голову кепку, а она – капюшон куртки.
Какие такие фигуры? А, вы об этом. Да нет, не толстые и не тощие. Роста какого? Непонятного роста, только дама из «вольво» была намного ниже господина из «мерседеса».
Инспектор долго еще уточнял детали, и мальчик ни разу не сбился.
Горячо поблагодарив любезное семейство и в первую очередь смекалистого мальчишку, полицейский удалился.
В расследовании появилась первая зацепка.
Наконец-то я дома! Дорога до Познани и в самом деле оказалась кошмарной, приличным был лишь кусочек автострады, все же остальное – одна сплошная
Стоило мне подъехать к дому, как зазвонил мобильник.
Прижав трубку к уху, я через гараж прошла в дом и прямиком направилась в кухню. Чаю хотелось нестерпимо. Попробовала управиться с чайником одной рукой, ничего не вышло, так что пришлось ограничиться пивом. Вытащить банку из холодильника и откупорить ее труда не составило. Ах, хорошо!
И все это время в моем ухе звенел взволнованный голос Мартуси.
– Ты представляешь?! Да, кстати, а как зовут того полицейского голландского? Что-то такое сложное, я не уловила.
– Ты о каком полицейском?
– Я же тебе толкую! Разговаривала с каким-то важным голландским чином. Погоди, он, видно, привык беседовать с иностранцами, сразу представился и по буквам произнес свою фамилию. Слушаешь? У меня получился какой-то Реквееген, в общем, язык сломаешь.
– Обычная голландская фамилия! – фыркнула я. – А зовут как?
– Еще хуже! Юи какой-то.
– Обычное голландское имя! – снова фыркнула я. – Значит, Юи Рейкееваген. Полагаю, нам проще называть его Юрек-Вагон. Идет?
– Идет! – обрадовалась Мартуся. – Очень даже идет.
– А с чего это вдруг ты мне забиваешь голову этим вагоном?
– Ты где? – спохватилась Мартуся.
– Уже дома. Только что ввалилась.
– Ну, значит, можешь со мной разговаривать. Или не можешь? Если что, я подожду…
– Нет, говори, у меня все в порядке, разве что не хватает третьей руки. Насколько я поняла, ты до него дозвонилась?
– Не сразу, но дозвонилась. И представь, он мне все рассказал! Даже не пришлось ничего придумывать, он с ходу похвалил меня за мою… как он выразился? Ага, гражданскую позицию. По-английски звучит очень внушительно. Так что у меня уже есть телефон той родственницы-домработницы. И она вовсе не турчанка!
– Это он доложил?
Ну, знаешь ли, я еще не спятила, чтобы выставлять себя перед иностранцем последней дурой. Конечно, я не стала задавать идиотских вопросов, просто он назвал ее фамилию. По-моему, у турок не в ходу фамилия Гонсовская, как считаешь? Знаю-знаю, сейчас скажешь, что она турчанка, но вышла замуж за Гонсовского. А вот и нет! Ядвига ее зовут! С тебя довольно? Убедительно, ничего не скажешь.
– Слушай, а как, интересно, он тебе продиктовал ее фамилию? Там ведь носовое «о» есть.
– Вот именно! – восторженно выкрикнула Мартуся. – Это просто какой-то потрясающий полицейский! Уж такой дотошный! Полчаса мучился, чтобы объяснить мне, что вот дальше идет буква не простая, а с хвостиком, и хвостик этот смотрит вправо, к тому же похож на запятую. И для ясности приводил мне какое-то французское слово, да я не поняла, ведь французского не знаю.
– Но ты все-таки сообразила?
– Пока с французским сравнивал, чуть голову не сломала, но когда он по-английски объяснил и про хвостик, и про запятую, тут всякий дурак сообразит. Правда, насчет хвостика я задумалась, хвосты ведь разные бывают, так он мне тут же в пример привел поросячий хвостик.