Убить мертвых
Шрифт:
— Нет.
— Думаешь, думаешь. Но все равно приглашаю тебя разделить со мной ужин. Не могу же я накормить пса и не угостить тебя!
— Можешь.
— Ты лучше не уходи, — сказала женщина с золотыми волосами. — Муж попросту сбежал и бросил меня тут, но мне было бы спокойнее, если рядом мужчина. Мы пришли с юга, знаешь ли. Этот край мне незнаком.
Она выпрямилась и посмотрела на охотника. Шея у нее была точеная, кожа упругая и шелковая. Было видно, как бьется под ней жилка.
— Я буду рад остаться, если ты хочешь, — сказал Дро.
Она улыбнулась и сказала:
— Хорошо,
Но Дро уже знал, что это — предложение.
Он равнодушно подумал — может быть, он тоже ей кого-то напомнил, или она обычная потаскушка, или просто одинока. Он всегда знал, что привлекателен для женщин, не только сам по себе, но и из-за слухов об обете безбрачия. Им было любопытно — соблюдает ли его охотник за призраками? Но может быть, она не догадалась, кто он такой.
Они поели у костра, потом незнакомка достала бурдюк с пивом, и они выпили. Она стала расчесывать пальцами свои волосы, пока они не поднялись над головой потрескивающим облачком золотого дыма. В полусне она пела костру, и голос ее был чистым и дрожащим. Она творила подсознательную магию — для одного лишь Дро. Как когда-то Шелковинка на яблоне... солнце играло в ее волосах, а она нашептывала листве и птицам... и когда он заговорил с незнакомкой, она посмотрела на него без удивления, как прежде Шелковинка.
— Я могу расплатиться с тобой за ужин?
— Вряд ли, — сказала она.
Они немного поговорили о погоде и о ремесле балаганщика, которым порой перебивался ее муж. Женщина ни о чем не спрашивала Дро, даже как его зовут. И он ее ни о чем не спросил. Он не смог бы звать ее настоящим именем, но и никогда бы не заставил себя назвать ее Шелковинкой. Все происходящее казалось сном, сладким и мимолетным.
Пес дремал на боку, отблески огня окрасили его сперва золотом, а потом, когда костер прогорел — рубином.
И когда они одновременно потянулись подбросить дров, их тела наконец соприкоснулись. Все произошло так неотвратимо, так страстно, словно Дро уже любил ее много раз. Все было знакомо, и не было нерешительности, неловкости и сожалений. Она была прекрасна — даже тонкие, как гравировка на золоте, следы, которые оставило на ней время, были прекрасны.
Потом они лежали у костра в объятиях друг друга. Вокруг дышал лес. Собственное дыхание убаюкивало их, а потом будило вновь.
Примерно за час до рассвета собака жалобно заскулила, разбудив Парла Дро.
Было холодно, воздух был чист, влажен и прохладен, как всегда перед летним рассветом. Костер догорел. Женщина спала на боку, завернувшись в тонкое покрывало солнечных волос, подложив ладонь под щеку. Одна обнаженная грудь просвечивала из-под волос и казалась пронзительно белоснежной. Пес топорщил шерсть на загривке. Неподалеку щипала скудную траву лошадь. Рядом с фургоном стоял мужчина.
Он выглядел в точности как отпетый грабитель с большой дороги, встречи с которым так боялась женщина минувшим вечером. По одному этому Дро признал в нем ее мужа. Приземистый, грязный и растрепанный, мужчина как-то странно топтался на полусогнутых ногах, волосы
— Так, — сказал муж. Он был пьян и невнятен, и все же намерения его были предельно ясны. — Так-так-так.
Положение выходило смехотворное, совсем как в застольных песнях и анекдотах. Дро медленно поднялся на ноги, одновременно подобрав одежду. Пьяный зло я похабно подмигнул ему.
— Так-так-так.
Дро, как водится, промолчал, и не вовремя явившемуся мужу пришлось самому подыскивать слова.
— Ты не хочешь сказать, что это ужасная ошибка? Не хочешь сказать: «То, что ты нашел меня между ног своей жены, еще не значит, что я что-то с ней сделал»? Ну?
— Если тебе так больше нравится, считай, что я все это сказал, — ответил Дро.
— Нравится? Нравится?! — мужчина выпрямился во весь рост. Он перешагнул кожаный мешок (награбленное добро?) и прошел прямо по золе костра. — Ты заставил ее, — выговорил он. — Верно? Она не хотела, и ты ее изнасиловал.
— Да. Я ее изнасиловал.
— Она и выглядит как изнасилованная, должен сказать. Точно — изнасилованная.
Дро знал, что женщина проснулась и села, но не обернулся. Ее муж подошел уже так близко, что в ноздри Дро ударил тяжелый запах перегара. Дро сместился на дюйм-другой в сторону, чтобы встать между мужем и женой — единственное что ему оставалось.
— Думаю, — сказал муж, с ухмылкой глядя на жену, — что все же она не очень сопротивлялась.
Дро занес кулак и шагнул вперед, вытянув левую руку, чтобы блокировать любое движение противника. Но женщина вскочила на ноги и удержала его руку.
— Нет! — выкрикнула она. — Нет. Все в порядке.
— Конечно, все в порядке, — сказал муж. — С чего бы мне волноваться? Я всю ночь провел со шлюхой, — он широко ухмыльнулся в лицо Дро. — И ты провел ночь со шлюхой. Твоя как, хороша была? Моя так очень даже ничего.
— Уходи, пожалуйста, уходи сейчас же, — задыхаясь, женщина принялась отчаянно толкать Дро прочь.
— Лучше идем вместе, — сказал Дро.
— А кто приготовит мне завтрак? — обиженно спросил муж. — Брось, все забыто, — он уселся прямо в золу и стал осторожно стягивать сапоги. — Давай-ка, поухаживай за мной малость.
Женщина, загорелыми руками прижимая скомканное платье к белой груди, подхватила мех с пивом и подала ему.
— Спасибо, — сказал муж. Пил он шумно, чавкая и отдуваясь.
— Уходи, — еще раз сказала женщина Дро. — Умоляю тебя.
— Хорошо. Но ты...
— Уходи!
В предрассветной тьме Дро пошел прочь. Когда на опушке он обернулся, женщина разжигала костер. Муж ее пил пиво. Пес лежал неподвижно, как камень, а лошадь щипала траву.
Дро отошел достаточно далеко, чтобы его больше не могли видеть, и стал ждать. Наконец встало солнце. Женщина появилась из-за деревьев, когда он уже перестал надеяться, что она придет. Она остановилась в отдалении и закричала низким и надрывным голосом: