Убить наследников
Шрифт:
– Не врут?
– Уверяют, что даже приближаться к этой межкомнатной двери никто не смеет. Мол, их застращали, что это дверь для общих жен и мужей, огромная историческая ценность и все такое. По документам все эти общесемейные двери вообще забиты намертво, чтоб неповадно было шастать.
– Ты проверял?
– Да, подергал. Похоже на правду.
– А что говорят соседи Муромцевых из 34-й комнаты?
– Их в ночь на 7 октября дома не было.
– Тогда получается, что если убийца – не Муромцев,
– Проще всего было взять напрокат максидрон и подлететь к третьему этажу.
– Нет, Паша. Я запросил записи видеокамер вблизи общаги. В ту ночь никто там на максидроне не пролетал.
– А камеры на самой общаге?
– Их там отродясь не было. Это же историческое здание, забыл? На нем запрещено камеры монтировать.
– Надо бы коменданта потрясти, Серега.
– Без тебя знаю. Как раз завтра снова собираюсь в общагу. Заодно еще раз допрошу соседей убитой. А ты, Паша, дуй с утра в университет, где учился Илья Муромцев. Поговори с его преподавателями. Все-таки он у нас пока главный и единственный подозреваемый.
Близился конец рабочего дня. Суставин попытался затащить Пантелеева в пивную, чтобы там еще раз все обмозговать. Но напарник неожиданно уперся. Мол, куча дел, какие-то отчеты надо доделать. Суставин сильно удивился. Паша Пантелеев никогда не страдал трудоголизмом, к тому же был не дурак выпить.
Выйдя в одиночестве на улицу, Суставин направился в свое излюбленное место, кабачок «На задворках», где его знали и наливали лучшее пиво.
Старательно оттягивая момент возвращения домой к жене и дочке, он в итоге выпил больше нормы. Ушел, пошатываясь.
Решил не вызывать таксидрон, побрел к метро пешком. Погода для второй половины октября была холодноватой. Пока шел, голова слегка прояснилась.
Он позвонил домой и постарался объяснить жене, почему сегодня поздно. «Очередной висяк, Надя, понимаешь…» Жена, не дослушав, отключилась. Суставин сунул суперфон в карман и побрел дальше.
«И все-таки странно, – думал пьяный следователь. – Староста группы говорит, что этот Илья уравновешенный, спокойный парень. Все приятели твердят, что у них была большая любовь. Ну да, иногда ругались. Но чтобы душить свою любимую?»
Суставин пересек маленькую улицу. Мимо сгорбленно проковылял косматый бомж, обдав тухлой вонью.
«Все говорят, что с комендантом Илья не ладил. А тот все равно разрешил им жить в студенческой общаге, – бормотал себе под нос капитан. – Это явное нарушение. Значит, комендант драл с них втридорога. Надо тряхнуть этого пройдоху покрепче, припугнуть статьей…»
– Мужик, закурить будет?
Качнувшись, Суставин уперся взглядом в двух невысоких хмырей в баскетбольных майках. Для промозглой осени те были одеты легкомысленно. Один из них, с рожей понаглее, завертел связкой ключей.
– Ты че,
«Попал», – подумал Суставин, с трудом включая периферическое зрение.
Улица была пустынна в оба конца. Ни намека на хотя бы отдаленный звук шагов или шум мотора. Бежать было глупо и бессмысленно.
«Черт, пистолет в сейфе оставил», – пожалел следователь.
Надеясь выиграть время, он медленно полез в карман за сигаретами. Достал пачку и раскрыл ее перед носом у хмырей. В тусклом фонарном свете сиротливо блеснула одна-единственная сигарета.
– Чем богаты, – прыснулось из Суставина.
На него напало неожиданное веселье, он подавился хрюкающим хохотком.
Отморозок с ключами вытаращился.
– Издеваешься?
Суставин захохотал еще пуще. И немедленно получил кулаком под ребра. А следом еще пару болезненных ударов. Закашлялся, зато протрезвел.
– Выворачивай карманы, – проблеял второй отморозок.
Из его кулака выщелкнулось лезвие. «Аргумент», – согласился капитан, пружинисто отскакивая. Уперся каблуками в асфальт. Ноги полусогнуты, костяшки пальцев зудливо покалывает.
Нож, которым в него ткнули, он легко выбил – тот со звоном отлетел в темноту, а парень взвыл, схватившись за кисть. Суставин размашисто добавил ему ногой, отправляя в пике.
Но тут кровь резко прихлынула Суставину в голову.
Второй гад ударил его в висок. «Кастет», – диагностировал следователь, падая. И с досадой подумал про удостоверение во внутреннем кармане пиджака.
Рич уловил булькающие колебания в безветренном воздухе. Шмяк падающего тела. Чуть погодя – глухой стон и тряпичное эхо еще одного падения.
Он резко повернул руль своего джампинг-ката и взлетел над бордюром, перепрыгнул через упавшую ветку. Включив четвертую передачу, прыжками понесся по шуршащему листьями газону.
Впереди маячил какой-то тип в баскетбольной майке, склонившийся над лежащим человеком. Похоже, рылся у того в карманах. Рич тормознул с резким визгом.
Тип поднял не испорченную интеллектом морду.
– Чего тебе, шибздик? Скакай отсюда, пока живой.
«Скакай», – поежился арабист. Соскочив с джампинг-ката, он оттолкнулся от асфальта и взлетел. С ударной силой около 350 кг рифленая подошва кроссовка впечаталась в корпус дебила. Тот не успел даже охнуть, просто улетел сквозь строй кустов.
Где-то сбоку послышалась возня. Там кряхтел и пытался подняться еще один тип в баскетбольной майке и бесформенных штанах. Почти брат-близнец первого. Рич тюкнул его ребром ладони. «Баскетболист» покорно рухнул.
Картина вырисовывалась ясная: двое придурков прицепились к подгулявшему мужику. Сивухой от того разило будь здоров. Рич пощупал пульс. Вроде живой. Но на виске набухала слива ссадины.
Рич сорвал с плеча рюкзак. В одном отделении он там тягал мини-аптечку. На всякий случай. Торговцы на рынке иногда такие разборки устраивали, что мама не горюй.