Убить пересмешника
Шрифт:
Но вот мы и за дубом. И тут мы совсем оцепенели, один только Джим не потерял способности соображать:
— Надо скорее домой, а то нас хватятся.
Мы бежим по школьному двору, проползаем под изгородью на Олений луг, что за нашим домом, потом через вторую изгородь — к нам на задворки, на крыльцо, и тут Джим наконец-то дал нам передохнуть. Отдышавшись, мы с самым невинным видом проходим в палисадник. Выглядываем на улицу и видим — у ворот Рэдли собрались соседи.
— Пойдём туда, — сказал Джим. — А то они удивятся, где мы.
У
Мы тихонько подошли к мисс Моди, она оглянулась.
— А вы все где были? Разве вы ничего не слыхали?
— Что случилось? — спросил Джим.
— В огород к мистеру Рэдли забрался негр, и мистер Рэдли в него стрелял.
— О-о! И попал?
— Нет, — сказала мисс Стивени, — он стрелял в воздух. Напугал негра так, что он весь побелел. Говорит, если кто увидит белого негра, так это тот самый и есть. Говорит, у него второй ствол заряжён, и если в огороде ещё что-нибудь шелохнётся, он будет бить прямо в цель, будь то собака, негр или… Джим Фи-инч!
— Что, мэм?
Тут заговорил Аттикус:
— Где твои штаны?
— Штаны, сэр?
— Да, штаны.
Что тут было говорить. Джим стоял перед всеми в одних трусах. Я тяжело вздохнула.
— Э-э… мистер Финч!
В ярком свете уличного фонаря я видела — Дилл готовится соврать: глаза у него расширились, пухлая ангельская рожица стала ещё круглее.
— Что скажешь, Дилл? — спросил Аттикус.
— Я… я их у него выиграл, — туманно объяснил Дилл.
— Как так выиграл?
Дилл почесал в затылке, провёл рукой по лбу.
— Мы там у пруда играли в раздевальный покер.
Мы с Джимом облегчённо вздохнули. Соседям, видно, тоже всё стало понятно, они так и застыли. Только что это за покер такой?
Мы так и не успели это узнать, мисс Рейчел вдруг завопила, как пожарная сирена:
— О господи, Дилл Харрис! Играть у моего пруда в азартные игры? Вот я тебе покажу раздевальный покер!
Аттикус спас Дилла от немедленного увечья.
— Одну минуту, мисс Рейчел, — сказал он. — Я никогда раньше не слыхал, чтобы они занимались чем-либо подобным. Вы что же, играли в карты?
Джим очертя голову кинулся спасать положение:
— Нет, сэр, просто в спички.
Не всякий сумеет так найтись, как мой брат! Спички — штука опасная, но карты — верная погибель.
— Джим и Глазастик, — сказал Аттикус, — чтоб я больше не слышал ни о каком покере. Джим, поди с Диллом и возьми свои штаны обратно. Разберитесь между собой сами.
— Не бойся, Дилл, — сказал Джим, когда мы побежали прочь, — ничего она с тобой не сделает, Аттикус её заговорит. А ты быстро сообразил, молодец. Слушай… слышишь?
Мы приостановились
— …ничего серьёзного… все они проходят через это, мисс Рейчел…
Дилл успокоился, но нам с Джимом покоя не было. Откуда Джиму утром взять штаны?
— Я тебе дам какие-нибудь свои, — предложил Дилл, когда мы дошли до дома мисс Рейчел.
Джим сказал — спасибо, в твои мне не влезть. Мы попрощались, и Дилл ушёл в дом. Потом, видно, вспомнил, что мы с ним помолвлены, выбежал опять и тут же при Джиме наскоро меня поцеловал.
— Пиши мне, ладно? — заорал он нам вдогонку.
Не останься Джим без штанов, мы бы всё равно плохо спали в эту ночь. Я свернулась на своей раскладушке на задней веранде, и каждый ночной шорох казался мне оглушительным: зашуршит гравий у кого-то под ногами — это рыщет Страшила Рэдли, подгоняемый жаждой мести; засмеётся где-то в темноте прохожий-негр — это гонится за нами Страшила; ночные мотыльки бьются о сетку — это Страшила в бешенстве рвёт проволочную изгородь; платаны надвигались на нас, живые, злобные. Долго я томилась между сном и явью, потом услышала шёпот Джима:
— Трёхглазка, ты спишь?
— Ты что, спятил?
— Тс-с… У Аттикуса уже темно.
В слабом свете заходящей луны я увидела — Джим спустил ноги с кровати.
— Я пошёл за штанами, — сказал он.
Я так и села.
— Не смей! Не пущу!
Джим торопливо натягивал рубашку.
— Надо.
— Только попробуй — и я разбужу Аттикуса.
— Только попробуй — и я тебя убью.
Я вцепилась в него и заставила сесть рядом со мной. Надо как-нибудь его отговорить.
— Мистер Натан утром их найдёт. Он знает, что это ты потерял. Конечно, будет плохо, когда он их принесёт Аттикусу… ну и всё, и ничего тут не сделаешь. Ложись.
— Это я всё и сам знаю, — сказал Джим. — Потому и иду.
Меня даже затошнило. Вернуться туда одному… Как это сказала мисс Стивени: у мистера Натана второй ствол заряжён, и если в огороде шелохнётся негр, собака или… Джим это понимал не хуже меня. Я чуть с ума не сошла от страха.
— Не надо, Джим, не ходи! Ну, выдерет Аттикус — это больно, но пройдёт. А там тебя застрелят. Джим, ну пожалуйста!…
Джим терпеливо вздохнул.
— Понимаешь, Глазастик, — тихо сказал он, — сколько я себя помню, Аттикус меня ни разу не ударил. И мне неохота пробовать.
А ведь и правда. Аттикус только грозил нам чуть не каждый день.
— Значит, он ни разу тебя ни на чём таком не поймал.
— Может быть, по… мне неохота пробовать, Глазастик. Зря мы туда сегодня полезли.
Вот с этого часа, наверно, мы с Джимом и начали отдаляться друг от друга. Случалось, он и раньше ставил меня в тупик, но ненадолго. А этого я понять не могла.
— Ну, пожалуйста, не ходи! — упрашивала я. — Знаешь, как там будет страшно одному…
— Да замолчи ты!
— Ну, выдерет… Ведь это не то, что он никогда больше не будет с тобой разговаривать или… Я его разбужу, Джим, честное слово, я…