Убит поток
Шрифт:
– Завёл их внутрь, показал всё и оставил. И после вспышки приехал, так сказать, проведать…
– Туатары были на платформе, когда вы уезжали?
– Честно сказать… Не обратил внимания. Сидела вроде одна на трубе грузовой. А это важно?..
– Нет, продолжайте.
– Гм… Вот, открываю дверь – и тишина. Вороны только каркают снаружи. Туатар не помню, а ворон много было, да. И сразу не по себе мне как-то стало… Тревожно. Кричу, стучусь. Толкаю одну дверь, вторую – никого!
Они заходят в просторный холл. Здесь окно во всю стену, с видом на горы, камин, несколько диванов, длинный шкаф
Один из портретов разбит и лежит на полу. Дид опускается на корточки. Фотографирует.
Это мускулистый гигант с длинной бородой. На нём красные штаны с лампасами, красная безрукавка и красная же круглая шапка с отверстием для волос. Одной рукой он указывает на горы, другой – небрежно держит начищенное до блеска ружьё. Трещины в защитном стекле расходятся прямо от его лица.
– Кто это?
– Там должно быть написано, на обратной стороне. Посмотрите, товарищ следователь.
– Генерал Валмир.
На стекле Дид замечает капли крови. Похоже, этим портретом кого-то ударили. Но кого? И почему именно портретом, а не расписной вазой рядом, например? Она тяжелее и хорошо ложится в руку.
Через витражи пробиваются лучи света. Кружится пыль. Стоит терпкий запах цветов.
В гостиной никаких следов беспорядка. На стеклянном столике стопка бумаги, переплетённая металлической пружиной. На верхнем листе крупно отпечатано: «Инструкция». Ниже много текста на чалмашском. В углу аквариум с золотыми рыбками. На диване – открытый пакетик с орешками, из автоматического магазина.
В спальне разгром. Комод опрокинут, зеркало разбито. На полу, на кровати, на подоконнике – везде мятая одежда и следы крови. В стенном шкафу стоит кованый сундук с позолоченной крышкой. Он настолько большой, что дверца шкафа не закрывается. Экран терминала разбит.
– Он лежал на кровати вот так, – показывает Куприян. Раскидывает руки старательно.
– Был уже мёртв?
– Да. Скорее всего.
– Вы что-то трогали здесь?
– Нет, сразу вызвал медиков.
От сундука идёт неприятный запах. Дид с некоторой опаской подходит и откидывает крышку. Внутри снова одежда, платки, мохнатые полотенца. Всё перемешано, измято, скомкано. На внутренней стороне крышки следы крови.
– Б-р-р-р-р. Вонь, как от чалмашского сортира, – кривится внешник.
– Вы там бывали? У них? – спрашивает Дид, не поднимая головы.
– Пришлось съездить один раз. Переговоры, всё такое. Эх, лучше не вспоминать…
Следователь продолжает всматриваться, думает:
– Сундук точно никто не открывал?
– Обижаете, товарищ следователь!
– Гм. А ведь он перерыт сверху донизу… – произносит Дид. Среди вещей он замечает верёвку, извлекает её, рассматривает. Что она тут делает?
– Да они небось отливали сюда! Прямо внутрь… Вот мочой и несёт. Дикари! Я сразу говорил, дикари!
Дид оставляет сундук в покое, ходит по спальне, стараясь не наступать на разбитое стекло, и тщательно осматривает вещи одну за другой.
– У них мужчины носят юбки?
– Не знаю, товарищ следователь. Вроде нет.
– Тогда что она здесь делает? –
Предположим, кто-то ищет что-то в сундуке. Он открывает крышку и видит много вещей. Он выкидывает те из них, которые мешаются. А мешаются те, которые сверху… Следовательно, юбки лежали сверху… И какие-то они чересчур мятые.
– Я знаю, что здесь произошло!
Внешник сильно возбуждён. Глаза лихорадочно блестят. Улыбка расплылась до ушей. Кислота растворилась, будто её и не было.
– Тест, знаете, тестом, а ведь я тоже не промах, товарищ следователь!
– Так что же произошло?
– Прелюбодеяние, – говорит он и подмигивает. – Ох-хо… Куприян-Куприян, ты всё-таки молодец…
– Прелюбодеяние?
– Точно так, точно так… Смотрите… Мы с вами понимаем, что князя пришили свои же, потому что больше некому. При этом князь подозревал об этом, дрожал от страха, но защиты у нас не просил, ага? Помните, я говорил, что он покушения ждал?.. Хе-хе… Так вот: он не покушения ждал, он к смерти готовился. Неминуемой, так сказать! Потому что совершил грех! Они же свихнутые все там со своей Великой Водой, с догмами их.
– Грех… Допустим. Но почему именно… прелюбодеяние?
Куприян улыбается, наклоняется вперёд и шепчет:
– Юбки.
– Юбки?
– Точно так. Что там малец говорил… Они же перед Алговой побывали в горах, в этом самом отвислом княжестве. Вот там какая-нибудь красоточка Сабина и окрутила. Я много чего слышал про нашего товарища, по, гм, не совсем официальным каналам. Доложу я вам, бабником он был жутким. Но что дозволено вельможе, не дозволено правителю. Хе-хе…
– Тогда каким образом?.. Впрочем, ладно, – Дид осекается и добавляет нарочито вежливым тоном: – Спасибо за предположение. Я обязательно учту его в ходе расследования.
Куприян разочарован. Он хочет что-то сказать, но удерживается. Фыркает, поджимает губы.
– Теперь скажите, что ещё вы слышали, по неофициальным каналам?
– Да, честно сказать, не особо много… Они же тоже не дураки. Подставляться так. Намёки, шуточки, да и всё. Я так понял, что он с размахом был товарищ. Перцу давал. Рубил с плеча. И народ его за это любил. А верхи побаивались, сорвиголовой обзывали, дескать, с таким подходом далеко не уедет… Ну, вот он и не уехал.
Дид вытаскивает из разбитого терминала плату памяти, вертит в руках. Стандартная, без защиты. Прочитает и обычный планшет.
История запросов: расслабляющая музыка, музыка, регулятор освещения, отметка о начале вспышки, снова музыка… Похоже и убивали князя под аккомпанемент… Предположим на минуту, что он действительно знал и готовился к своей смерти. Стал бы он слушать расслабляющую музыку?.. Очень трудно представить.
– Ладно, пора дальше – говорит Дид.
Они проходят по номерам, которые занимали другие чалмаши. В гостиной одного из них – доска с недоигранной партией в шашки, полная окурков пепельница («Видали? Им и курить разрешили! Молодёжь нашу совращать!» – комментирует Куприян) и журнал «Ботва», открытый на странице с анекдотами. Пока Дид осматривает комнату, внешник глотает анекдоты один за другим и похохатывает. Он порывается прочитать самый смешной из них вслух, но не решается.