Убить президента
Шрифт:
Андрей примерно так себе реакцию Ланы и предполагал. Точнее, он провоцировал ее на эту реакцию. Не то чтобы ему обязательно надо было с ней переспать, но он прекрасно знал, в каком душевном и эмоциональном состоянии женщины начинают болтать о себе, о своей работе. Это всегда было для него загадкой, как женщины круто меняются, стоит им только переспать с мужчиной. Для одной категории это ничего особенного не значит, так – спорт, еще одна галочка в череде побед над мужчинами. Но в большинстве случаев перемена бывает очень разительной, на это
И вечер состоялся. Андрей был сегодня совсем другим: задумчиво-серьезным, деликатным, как английский лорд. Он даже в разговор вставлял фразы на английском для иллюстрации кое-каких своих мыслей.
И потом, когда они уже после полуночи лежали в постели, отдыхая после безумного всплеска страсти, Лана, положив ему голову на крутое плечо, изливала душу. Про свои неудачи, о том, как ее недооценивает Олег Олегович, как нехорошо получилось с прорабом, которого она подвела. А ведь всего лишь хотелось осмотреться на территории, где возможна часть визита. И с Никитиным теперь поссорилась, наверное, тоже подвела, а ведь у них в КГБ с этим очень строго. Это ведь не милиция. И о том, какой забавный это Майкл Броуни, который совсем не похож на типичных американцев. Много интересного рассказала Лана в промежутках между стонами.
Потом Андрей старательно стирал в записи диктофона эти промежутки, оставляя только их разговоры. Росляков, предоставь он ему записи со стонами и вскриками, обязательно бы прокомментировал это в свойственной ему манере. «Самая ценная информация закодирована отдельными возгласами и скрипом мебели. Не щадишь ты себя, Андрей! Всего себя работе отдаешь, до последней капли!» И дальше примерно в таком же роде.
– А еще мне нужна записывающая аппаратура, – заявил Броуни. – И не просто аппаратура, а скрытого использования, закамуфлированная под естественные объекты.
– Не слишком ли рискованно? – нахмурился Эванс.
Они сидели в кафе в «Доме печати», где только что закончилось торжество с награждением писателей и журналистов по итогам года. Мероприятие было официальным, их присутствие здесь обоснованным, поэтому оба американца не особенно беспокоились, что привлекут внимание своим общением.
– Не волнуйся, – ответил Броуни. – Я моего объекта вербовать буду сам. Легенда для этой ситуации нормальная. Я журналист, и информация мне нужна журналистская. В крайнем случае выдворят из страны и лишат аккредитации. Трудно им будет обвинить меня в шпионаже.
– Это в том случае, если у них нет досье на тебя как на сотрудника Управления стратегических операций ЦРУ.
Разговор велся профессионально. Человек, который сидел через два столика от американцев, даже восхитился их мастерству. Любой специалист, владеющий чтением по губам, не смог бы и слова разобрать из этой беседы. Американцы говорили с минимальной артикуляцией. А еще они постоянно подносили к губам чашки и отхлебывали кофе совсем понемногу, часто подносили к губам салфетки.
– Ты уверен, Майкл, что этого прораба тебе не подсунули через журналистку?
– Уверен. Я достаточно покрутился в журналистской среде, чтобы понять, кто она на самом деле и как к ней относится руководство и коллеги. Нет, она не подсадная утка, она профессионал, но со своеобразным характером и методами действия. И учти, что этот прораб, который по глупости провел ее на территорию режимного объекта, уже подтвердил свои авантюрные наклонности. И высокооплачиваемую работу в престижной фирме он терять не захочет, и подзаработать согласится. Нет, ты слишком сгущаешь краски! А выболтала она мне эту историю чисто по-женски.
Броуни поднялся из-за стола так резко и неожиданно, как-будто вспомнил о важном и неотложном деле. И так же стремительно он покинул кафе. Правда, на миг, уже у выхода, он бросил короткий взгляд в зеркало на стене. Никто встревоженным взглядом его не проводил, никто торопливо не стал подниматься из-за столика. Даже та пара, которая сидела и нежно шепталась через два столика от их столика и которую он чуть было не заподозрил, что они пишут их разговор, никак не отреагировала на его неожиданный уход.
А никто американца преследовать и не собирался, потому что журналист находился под плотным профессиональным наблюдением. Дальше его поведут другие люди. «Поведут» в данном случае было лишь специфическим термином, потому что при высокой подготовке «объекта» в прямом смысле этого слова идти за ним опасно. Это сразу привлечет его внимание. А вот при достаточной технической оснащенности группы наблюдения, при достаточном количестве сотрудников наблюдение может быть очень скрытным и тем не менее эффективным.
За Броуни никто не шел, но он постоянно оказывался в поле зрения работников группы технической поддержки. В поле зрения глаз и объективов. И даже его сумбурные метания по помещениям и этажам под видом поиска кого-то не мешали спокойно и тщательно за ним наблюдать. Однако скоро выяснилось, что метания Броуни не были сумбурными, а искал он журналистку Лану Стаскевич.
– О, Лана, я вас искал! – расплылся Броуни в приветливой улыбке. – Как ваши успехи? Как продвигается работа над статьей в нашу газету?
– Здравствуйте, Майкл! – Лана схватила американца за рукав и потащила в сторону лестницы. Она, как всегда, пыталась делать несколько дел одновременно. – Идемте, а по дороге поговорим.
– Странные вы люди – славяне, – рассмеялся Броуни, позволяя увлечь себя. – Вы все делаете на бегу. Деловые вопросы надо решать, сидя за столом и получая удовольствие от общения.
– Я бы с удовольствием, Майкл, клянусь, – горячо прижимала Лана руки к груди, – но шеф меня убьет, если я опоздаю. Они все такие занятые, наши шефы, а мы должны под них подстраиваться.