Убить президента
Шрифт:
– Да я ни сном ни духом… Я и сказать ничего не успел. У него уже все на руке было написано.
Я отпустил Моську.
– Что значит на руке?
Мосин, захлебываясь в словах, изложил мне, в конце концов, все события вчерашнего вечера. Если это было правда, все выходило очень неприятно.
– Позвольте, хозяин, я его найду и собственноручно шлепну, – произнес Мосин, преданно глядя мне в глаза. – Это ведь не Дроздов с его танками, а паршивый репортеришка. Пристрелим по-тихому, никто жалеть не будет. Больно умный стал, во все лезет…
– Даже не думай, – прекратил я его
– На охранцев, наверное, – встрял Мосин. – Это их штучки, это они ведь нас подставили… Ну, я до него доберусь!…
– Ты до Митрофанова доберись, – сказал я. – Слабо тебе ЕГО пристрелить по-тихому или по-громкому. А?
Мосин захлопал глазами. Самому добраться до начальника всех охранцев ему было слабо.
– К тому же, – добавил я, – если Аркашка с кем и связан, так, конечно, не с охранцами. Некультурная для него эта публика. Скорее, он пашет на Контору, на генерала Голубева.
– А что, – согласился Мосин. – У Голубева вся Москва в фискалах. Фискалов как грязи. Ну и хорошо. Одним фискалом больше – одним меньше. Отдайте мне его, хозяин, а?
– Голубева тебе отдать? – спросил я. – Давай, забирай. Осилишь?
– Да нет, – испуганно поправился Мосин. – Зачем Голубева? Журналиста этого поганого, трепло телевизионное…
– Даже не думай, – повторил я грозным тоном. Эту фразу я нашел в фильме «Грязный Гарри», который смотрел уже раз пятнадцать на своем домашнем «Шарпе». Эх, из тех бы ребят набрать себе команду. – Вы позавчера уже грохнули одного фискала, еще одного хочешь? Голубев нас за это уж точно отщелкает поодиночке, и Президент нам не поможет… Пошли ребят только понаблюдать. Пусть, значит, одни соколы посматривают за Дроздовым, а другие пошустрят за Аркашкой. Но не трогать. Пока. Усек?
– Ясно, хозяин, – с недовольным видом кивнула Моська. Очень ему хотелось Полковникова шлепнуть. Да кому, дурень, не хотелось бы?
Тут зазвонил телефон. Я жестом приказал Мосину убираться и взял трубку. Звонил Антонов из той группы соколов, которую я еще с утра послал на осмотр в Большой. Антонов пожаловался на то, что работать нормально нет никакой возможности, мешают…
– С каких это пор тебе цивильные мешали? – удивился я. Вот еще один придурок. Мешают ему, видите ли, осуществлять безопасность Президента. Вот фрукт!
Но оказалось, что Антонов имел в виду другое. Вовсе не цивильные, а самые что ни на есть кадровые стояли на пути соколов.
– Охранцы, говоришь? – переспросил я, зверея. Ну, Митрофанов! – Ждите меня, я сейчас сам приеду, – приказал я и бросил трубку. Мы еще поглядим, кто в доме хозяин. – Машину! – приказал я. – Четверо со мной. Едем в Большой, разбираться.
Глава 51
МАКС ЛАПТЕВ
Бить по голове надо уметь. Эти умели, но недостаточно. Видимо, опыта еще маловато. По всем правилам я должен был очнуться где-нибудь на дне Москвы-реки секунды примерно на три. Вместо этого я очнулся значительно раньше. На заднем сиденье машины, в компании каких-то мордоворотов. Я был зажат между ними, как порция свиной отбивной
Мною вы подавитесь, решил я, осматриваясь сквозь чуть приоткрытые глаза. Мордоворот, сидящий справа, заметил мой нехитрый маневр.
– А-а, очнулся, капитан, – протянул он немного разочарованно. Кажется, он готов был мне еще разок врезать по голове. Но в машине было так тесно, что размахнуться как следует ему не удалось бы.
Я застонал. На самом деле череп у меня крепкий, так что стон был сплошной липой.
– Больно, – удовлетворенно признал мордоворот. – Это еще семечки. Больно будет потом. Узнаешь меня?
Вопрос был излишен. Это был один из трех вчерашних мордоворотов, которые после нашей встречи прилегли отдохнуть в туалете на «Профсоюзной». Я вспомнил рассказ Ручьева и огорчился. Выходит, народная молва преувеличила, и избитые до полусмерти снова в строю.
– Он узнал, – сообщил тип, сидящий слева. – Он уже боится.
Тип слева был тоже из вчерашних. Судя по тому, как он морщился, ворочая шеей, ему от меня сильно досталось. За рулем, впрочем, сидел незнакомый мордоворот.
– А где ваш третий друг, полный такой? – спросил я, обращаясь к двум своим соседям одновременно. – Что-то я его не вижу. Не захворал ли после вчерашнего? Полы там в туалете холодные…
Мордоворот слева двинул мне в бок локтем. Я охнул: локоть у него был острый, и удар вышел хоть куда.
– Издевается, фискал, – сказал левый мордоворот через мою голову.
– Это он так шутит, – не согласился правый мордоворот и аккуратно надвинул мне на глаза милицейскую фуражку. Руки мои, разумеется, были крепко связаны, поэтому поправить головной убор я не мог. Мой милицейский планшет лежал у меня на коленях. Правда, вот гаишный жезл куда-то исчез.
Прикарманили палочку, сообразил я. Мелкие ворюги служат в Охране. Доживу – пожалуюсь господину Митрофанову.
– Тебя ведь по-хорошему попросили, – вновь подал голос правый мордоворот. – Не лезь в это дело. Ваш генерал тебе что приказал? Отдыхать приказал. А ты не послушался, полез. Из-за тебя и дядьку пришлось хлопнуть. Другой бы сообразил, а ты – нет. Ну, так пеняй на себя.
Значит, охранцы в самом деле поставили жучок в кабинет Голубеву, понял я. Ай да Митрофанов, ай да сукин сын.
– А куда мы едем? – поинтересовался я. – Случайно не в Большой театр?
Левый мордоворот заржал:
– Театрал, твою мать! Рано еще в Большой. Еще не вечер.
– Заткнись, – сказал тот, что сидел справа от меня.
– А что? – удивился левый. – Фискал уже больше никому ничего не расскажет. Верно я говорю? – И он опять с удовольствием саданул меня локтем в бок. Удар был еще сильнее. Меня мотнуло чуть ли не на колени моему правому соседу.
Тот, сердито морщась, оттолкнул меня и прошипел своему товарищу:
– Не наигрался, что ли, дурак? Успеешь.
Я догадался, что и правый мой сосед вышел из вчерашнего боя отнюдь не невредимым. Просто замечательно. Из трех противников двое были инвалидами, а третий сидел за рулем.