Убить зону
Шрифт:
В руках у Доктора появился сверкающий металлом и чистотой пистолет для инъекций с тончайшей и длинной иглой. Доктор взял со столика предварительно извлеченную из холодильника колбу и вставил ее в приемник дозатора с тыльной стороны пистолета. Надавил на кольцеобразную «гашетку» — в воздух ударила тонкая струйка жидкости, воздух наполнился странным запахом.
— Укол производится сквозь межпозвонковый диск, — пояснил Доктор. — Тут главное — чтобы рука не дрогнула. К счастью, жалобы на нас писать будет некому.
— Но… Как это — без снимков, без МРТ? — неуверенно спросил Антонов. — И можно ли так — напрямую в спинной
— Не пытайтесь повторить это дома! — значительно сказал Доктор и, не примериваясь, воткнул иглу прямо в ложбинку на спине, между едва заметными бугорками остистых позвоночных отростков.
Антонов невольно вздрогнул: слишком смелым показался ему такой жест. С другой стороны, он все еще не верил в «чудесное оживление» майора. Да и, сказать по правде, теперь ему меньше всего хотелось такого оживления. Но Доктор, видимо, здорово знал свое дело, и могло показаться, будто то, чем он занимается, и не медицина, и не наука вовсе, а нечто сродни алхимии — настолько Док полагался на собственное чутье, твердость руки и глазомер, пренебрегая всеми академическими требованиями. Он с первого раза, одним резким движением вгонял иглу меж позвонков — и четким движением пальца вводил дозу вещества, которое он именовал антидотом. Последним стал укол между атлантом и осевым шейным позвонками — под самый коротко стриженный затылок. В этот момент Антонову показалось, что «пациент» вздрогнул.
— Отлично, — удовлетворенно сказал Доктор. — Теперь перевернем его!
Впервые за время этой странной процедуры физиолог почувствовал себя нужным. Перевернув тело на спину, некоторое время переводили дух, после чего Доктор налепил на запястья и виски «больного» датчики жизнедеятельности и щелкнул каким-то выключателем за спиной. Тонко загудел стандартный медицинский монитор, и по маленькому плоскому дисплею поползли ровные параллельные линии: типичные физиологические показатели трупа.
Теперь Доктор держал в руках самый обыкновенный стеклянный шприц. Правда, с чересчур уж длинной иглой.
— А вот и самое интересное, — поведал он физиологу. — Именно из-за этого этапа я так не люблю подобные «воскрешения».
— Попробуйте удивить меня, Док… — не отрывая взгляда от иглы, проговорил Антонов.
Док набрал в шприц другой жидкости — из ампулы, не имеющей маркировки. Трудно было представить, кто снабжал Доктора медицинским инструментарием и этими странными препаратами, но снабжение, видимо, было налажено неплохо.
— Думаю, вас, сотрудника Института и его филиала по изучению влияния Зоны на человеческий организм, удивить трудно, — холодно сказал Доктор. — Вам известно, что такое трансорбитальная лоботомия?
— Конечно, — сказал Антонов. — Давно уже запрещенный метод психохирургии. Разрезание волокон лобных долей головного мозга — снимает агрессивность, делая из людей идиотов…
— А вы помните, как она производилась?
— Ну, вроде как введением тонкой спицы через глазную впадину… — физиолог вздрогнул. — Что вы собираетесь с ним делать?
— Ну уж точно не лоботомию, — успокоил физиолога Доктор. — Просто мне придется сделать ему инъекцию непосредственно в головной мозг — чтобы активировать парализованные отделы. И тут возможны безнадежные повреждения…
Антонов мгновенно прикинул, что майор после лоботомии был бы не столь опасен, и сказал:
— Что
— Замечательно, — сказал Доктор. — Тогда держите его голову — и покрепче.
Теперь голова военного была запрокинута далеко назад, свисая с операционного стола, приподнятого под удобным углом. Док ухватил шприц всей ладонью — будто копье — и с размаху воткнул иглу в тончайший промежуток между закатившимся глазом и поверхностью глазницы. Даже у привычного ко всякому ученого к горлу подобрался неприятный ком.
— Вроде попал, — пробормотал Доктор, осторожно надавливая на поршень шприца. — Ну, вот и все…
Вынул иглу из глазницы — и на этот раз с гораздо большей осторожностью. Вместе они придали телу нормальное лежачее положение.
— И что теперь? — поинтересовался Антонов.
— Теперь — просто ждать, — ответил Доктор и указал на застывшие на экране линии. — Через час-другой узнаем результаты. Можете подежурить здесь пока что, а мне нужно отлучиться…
Антонов сидел на полу рядом с неподвижным телом на операционном столе и чувствовал себя обманутым — словно его, доктора наук, прекрасно разбирающегося в возможностях человеческого организма, тонко разыграл хитрый фокусник. И самое неприятное было в том, что и фокуса-то не вышло: труп оставался трупом, несмотря на все эти сталкерские россказни. И теперь как никогда становилось жалко понапрасну пропавшего «Зет-восемь», так много обещавшего в его карьере. Впрочем, все еще оставался совсем маленький, тайком спасенный ничтожный запас, годившийся разве что для пары экспериментов. Или же совсем для других целей…
Ученый осторожно коснулся маленького кармашка на груди, нащупав патрон, в котором место порохового заряда занимала волнующая разум тайна. Его мгновенно бросило в жар, в голову полезли путаные мысли, и он уже был готов сформулировать для себя одно очень важное решение, когда…
— Антонов… — низко прохрипело над головой.
Физиолог в ужасе подскочил на месте, готовый отпрыгнуть от стола, но кто-то крепко держал его за воротник. Антонов резко глянул на показания монитора: там по-прежнему текли мертвые параллельные линии.
— Что же ты наделал, Антонов? — продолжал хрипеть это голос, и наконец он узнал его — он принадлежал тому, кому и должен был принадлежать.
Лежащему на операционном столе майору Самохину. Ученый резко обернулся и вмиг покрылся холодным липким потом.
Перед ним было мертвое, без кровинки лицо Самохина. Вокруг его левого глаза — того самого, у которого прошла в мозг игла — набухала страшная черная гематома. Пересекающий грязное лицо засохший шрам лишь добавлял впечатления воплотившегося в реальность кошмара.
— Вы… Вы не можете, — пробормотал Антонов, отчаянно пытаясь вырваться. — Вы мертвы! Мертвы!
И тут же, словно в насмешку над ним, весело и часто запищал динамик монитора и по экрану побежали неровные зубцы кардиограммы.
Глава десятая
Плохие новости
Сначала Маусу показалось, у него начались пьяные видения. Просто только что совместно с Петлей и Монахом они раздавили завалявшуюся у Доктора бутыль с настойкой неизвестного происхождения. На вкус было странно — пряно и терпко, видать, сам Доктор добавлял туда какие-то болотные травы, а от них какие угодно видения начаться могут.