Убитые девушки

Критчлоу Хизер

– Он приближается, помнишь? – По телефонной линии до Кэла доносятся печаль и смирение. И находят в нем зеркальное отображение.

– Да…

Энди никогда не забывает про ее день рождения. В этом году Марго исполнилось бы пятьдесят четыре года. Дата кажется значимой, тайна ее исчезновения до сих пор тяготит и незримо гнетет их обоих. Перед глазами Кэла всплывает образ женщины под одеялом, с бесполезной, уже ни на что не годной рукой, со скрюченными пальцами и сломанными ногтями.

Он сглатывает.

– Увидимся в парке? На ее скамейке?

– Я буду там.

Скамейка – их веха, привязка. Кэл ходит туда дважды.

Сначала с матерью, а потом с Энди. Но никогда – с обоими вместе.

Вот она – проблема пропавших людей. Марго не заякорена в этом мире. И некуда пойти ее оплакать. До недавнего времени Кэл тешил себя мыслью, что сестру, возможно, и не надо оплакивать, ведь у ее истории пока нет конца. Кто знает, может быть, Марго просто сбежала от них, уехала без всяких объяснений. И живет где-нибудь без него и без Энди. Это лучший исход, который Кэлу рисовала фантазия. Но теперь он вынужден допустить худший вариант. Кэл не может поделиться своими предположениями с Энди. Пока не время. Иначе тот изведется, исстрадается. Предположения коварны – нужны факты. А их нет.

Кэл подходит к машине, нащупывает в кармане ключи.

– Ладно. Пора заканчивать, – говорит Энди, как и всегда в конце разговора. Правда, с чем пора заканчивать, не ясно. – Передавай привет своим женщинам.

Энди никогда их не видел. И никогда не просил Кэла познакомить его с ними. А если бы и попросил, то Кэл отказал бы. Он не позволяет Элли ходить с ним к скамейке, хотя жена из года в год просит его об этом. Ей очень хочется поддержать мужа. Но он продолжает разделять прошлое и настоящее. Криса и Кэла. На самом деле Криса больше нет. Его не стало, когда пропала Марго. И Кэл не знал бы, что делать с Крисом, если бы тот вдруг вернулся.

К тому времени как Кэл подъезжает к дому, он чувствует страшную усталость, безнадежность и опустошение. Кэл медленно поднимается на крыльцо, когда-то так восхитившее их с Элли. Воздух кажется тяжелым.

– Элли!

Дом отвечает тишиной. Слишком рано для возвращения Крисси из школы. Опустив свой рюкзак на пол в кухне, Кэл достает из холодильника две бутылки пива. Через пару минут за ним с громким стуком захлопывается задняя дверь – Кэл направляется по поросшей травой тропке к окраине их участка, где в старом сарае расположена студия. Высокая трава холодит его ноги, деревья преграждают путь своими когтистыми ветвями. Но Кэл следует по следам Элли, и зажатые в его руках бутылки с пивом глухо позвякивают.

Кэл хочет поговорить с Элли о Дюбуа. Ему нужно пробить стену, выросшую между ними. Кэл думает о том, как лучше завести разговор, подступиться к этой теме. И так сосредоточен на формулировании правильных фраз, что не сразу сознает, что видит сквозь стекло задней двери сарая. Квадратное окошко на уровне глаз настолько маленькое, что кажется крошечной рамкой в сравнении со стеной из стекла.

Сквозь эту рамку Кэл видит полотно, над которым работает жена, высотой, должно быть, футов пятнадцать и шириной вдвое меньше. На этом полотне хлесткие мазки и яркие пятна красок, какие были свойственны двадцатилетней Элли и которые исчезли из ее работ после рождения Крисси. У Кэла даже перехватывает дыхание; восхищение захлестывает его как волна. А затем он вздрагивает, отдергивает от двери руку. Потому что Элли стоит всего в нескольких метрах… и ее губы прижаты к губам другого мужчины, теребящего руками ее волосы.

Кэл

отшатывается, но инстинктивно успевает подхватить бутылку, выскользнувшую из рук, не дает ей разбиться. Шокированный, он не может отвести взгляда, продолжая смотреть на целующуюся пару до тех пор, пока не ощущает стыд и ужас. А потом делает шаг назад и пускается в обратный путь неверной, шаткой поступью. А руки неприятно холодят нелепые бутылки. Нырнув в дом, Кэл ставит пиво на стол. Только бы его не заметили!

И в этот момент звонит его мобильник. Будь Кэл в трезвом уме и здравом рассудке, он бы не стал отвечать на звонок. Но у него нет времени подумать. Разум кричит «Нет!», а пальцы уже скользят по экрану. Это Сара. «Зачем ей звонить? Мы же недавно виделись», – не понимает Кэл, рефлекторно поднося к уху мобильник.

Он не успевает задать вопрос.

– Вы слышали? – почти кричит Сара.

Кэл слышит, как она запыхалась и ее каблуки цокают по асфальту.

– Слышал что?

Что его жизнь летит в тартарары?

– Дюбуа…

Что Дюбуа? Дал интервью кому-то еще? Нарушил их договор? Признался в других преступлениях? Мысли Кэла путаются, он не успевает осмыслить услышанное.

– Его нашли этим утром в камере. Об этом только сейчас стало известно.

– О чем?

– Дюбуа мертв, Кэл. Его нашли повесившимся на дверной ручке.

Глава пятая

Кэл нервно ходит по кухне. Его руки трогают лицо, теребят волосы. Собака поскуливает, глядя на его истерические, почти бесноватые движения. Образ жены, сплетенной в объятии с другим мужчиной, перемежается с образом Дюбуа, застывшего на коленях на полу своей камеры. Все тайны убийцы исчезли вместе с ним. Двойной удар для Кэла, двойной повод для расстройства. Жена ему неверна, и он лишился шанса выяснить, что произошло с его сестрой. Подкаст, надежда, планы – все на ветер. Все пошло прахом.

– Черт! – стонет Кэл с диким, звериным надрывом.

Собака вторит ему воем. Кэл обводит глазами комнату – она выглядит иначе, словно разом стала чужой. Кэлу хочется поговорить с Элли. Он любит ее. И ненавидит. Он вспоминает о словах Дюбуа, его презрении к женщинам. Нет! Так нельзя! Ему надо уехать из дома, иначе он сотворит что-то ужасное, непоправимое.

Кэл хватает ключи, ощущает, как они вонзаются в ладонь, и стремглав бежит к автомобилю. И вот он уже за рулем. Едет куда-то. Все добрые намерения рассеиваются. Жизнь, которую он так старательно выстраивал, рушится. Хотя… Кэл, наверное, всегда подозревал, что это случится. Впервые ему хочется опять стать ребенком, броситься за утешением к матери. Эх, если бы обратить время вспять! Оказаться в прошлом – до того, как все изменилось.

Кэл крепко стискивает руль. Примерно с час он колесит абсолютно бесцельно, выбирая дорогу наобум, пытаясь подавить боль, вину и обиду, пока эмоции не ослепляют его, затмевая все хорошее.

Наконец Кэл выдыхается. Он слишком устал, чтобы вести машину. Припарковавшись на стоянке у лесополосы, Кэл в изнеможении опускает голову на руль. В груди клокочет тоска: по Элли, по Крисси, по Марго. Но облегчить ее не получается даже слезами.

В салоне автомобиля становится душно. Надо бы открыть окно. Стекло с треском опускается, и от холодного воздуха его начинает трясти. «Это шок», – догадывается Кэл. И делает несколько глубоких вдохов-выдохов. В голове множатся, громоздятся ужасные мысли.