Убийца Гора
Шрифт:
Я дал ему возможность добежать до двери и, спотыкаясь, взобраться по ступеням. Сам я остановился в дверном проеме.
— Вот кто защитит меня! — донесся до меня сверху его голос. — А ты, Тэрл Кэбот, — глупец!
Стоя на верхних ступенях, он запустил в меня мечом. Я уклонился, и лезвие глухо загрохотало до черепичному полу. Кернус скрылся в проходе.
Я медленно поднялся по лестнице и увидел, что дверь в помещение для зверя в конце прохода открыта.
Как я и ожидал, охранников на месте не оказалось.
По полу, там, где пробежал Кернус, тянулась цепочка
— Ты тоже так и не стал настоящим игроком, Кернус, — сказал я негромко.
Из дальнего конца помещения я услышал донесшийся до меня душераздирающий вопль и сердитое рычание, сменившееся странными звуками какой-то возни и утробным урчанием.
Когда я осторожно с мечом наготове подошел к комнате, животное уже исчезло.
Я пробежал через комнату и оказался у прохода, ведущего в гораздо большее по размеру помещение с широким порталом, выходящим наружу и открытым всем ветрам. Здесь я почувствовал запах тарна и примешивающийся к нему другой, не поддающийся определению, но, несомненно, принадлежащий животному запах. С наружной части помещения во внешнюю стену цилиндра Кернуса была вделана площадка для тарнов, ступив на которую я увидел на спине быстро удаляющегося огромного тарна что-то косматое и сгорбленное.
Я обернулся и внимательно осмотрел помещение. В углу я заметил ружье, несомненно доставленное сюда с Земли. Вдоль стен располагалась аппаратура, напоминающая некогда виденные мною приборы Царствующих Жрецов: сложные пульты управления, переплетающиеся толстые жгуты проводов, какие-то диски. Я заметил, что приборы предназначались для существ, обладающих органами зрения: они были снабжены разнообразными шкалами и дрожащими на них стрелками, подходящими, как — я догадался, к предельным из рассчитанных делений. Среди приборов, на одной из горизонтальных панелей вспыхивал и гас какой-то конус. Я осторожно взял его, поднес к уху и услышал поступающий из него странный сигнал непрерывно изменяющейся тональности. Сигнал поступал со все возрастающей частотой, становился все громче, набирал силу и вдруг, к моему изумлению, исчез. Наступила томительная пауза, сменившаяся через минуту также внезапно появившимся странным звуком, который едва ли мог быть воспроизведен живым существом. Он, несомненно, был искусственного происхождения и продолжал раздаваться снова и снова.
Я положил конус на место. Звук не смолкал.
В комнату вошел Хо-Ту, сжимая в руке длинный кривой нож.
— Где Кернус? — спросил он.
Я кивнул на валявшиеся в углу среди мусора и костей окровавленные лохмотья и объеденные остатки туловища.
— Ты не смог бы сделать этого лучше, — заметил я.
Хо-Ту посмотрел на меня.
— Сура, — сказал я, — просила передать, что любила тебя.
Хо-Ту кивнул; в его глазах стояли слезы.
— Я счастлив, — пробормотал он и быстрыми шагами оставил комнату.
Среди останков я заметил цепочку и медальон Кернуса — золотого тарна в оковах. И цепочка и медальон были забрызганы кровью.
Я подобрал медальон и бросил его на горизонтальную панель рядом со все ещё вспыхивающим конусом, продолжавшим посылать
Я огляделся. В комнате стоял тяжелый, удушливый запах животного. Я увидел толстый слой паутины, на которой, очевидно, спало это существо, и оценил её прочность. Увидел коллекцию небольших коробочек, доставленных с черных кораблей, и ящики, заполненные дискетами для компьютера. Царствующие Жрецы, подумалось мне, могли бы извлечь немалую пользу из содержимого этой комнаты. Полагаю, даже они могли бы узнать много нового для себя.
Я вернулся к панели и взял конус; издаваемый им звук чем-то отдаленно напоминал непривычный для человеческого уха голос. На одной из поверхностей конуса я заметил кнопку и нажал её. Звук моментально прекратился.
Поднеся конус ко рту, я начал говорить. Я говорил на горианском языке. Я не знал, к кому обращаюсь, но был уверен, что мое послание будет услышано или каким-то образом воспринято. Рано или поздно его непременно поймут.
— Кернус мертв, — говорил я. — Зверь ушел. Ответа не будет.
Я снова нажал кнопку выключателя, но конус молчал.
Потом я повернулся и вышел из комнаты, заперев её снаружи, чтобы другие не смогли в неё войти. Проходя через центральный зал дома Корпуса, я столкнулся с Фламиниусом.
— Хо-Ту, — пробормотал он и поманил за собой.
Я направился за ним в спальню Суры.
Рядом с телом девушки лежал Хо-Ту, своим кривым ножом перерезавший себе горло. Я заметил, что прежде, чем сделать это, он снял с Суры рабский ошейник.
Фламиниус был потрясен. Мы обменялись с ним понимающими взглядами. Он опустил глаза.
— Ты должен жить, — сказал я.
— Нет, — покачал он головой.
— У тебя есть работа, — говорил я. — В Аре новый убар. Ты должен вернуться к своим исследованиям.
— Жизнь мало что значит, — сказал он.
— А смерть? — спросил я.
Он поднял голову.
— Смерть вообще ничего не значит.
— Если смерть ничего не значит, следует выбрать ту малость, которую предоставляет жизнь, что на самом деле вовсе не так уж мало.
Он отвел взгляд.
— Ты воин, — сказал он. — У тебя есть твои войны, сражения.
— У тебя тоже. Ты медик. Дар-косис ещё не побежден.
Он опустил голову.
— Ты должен вернуться к работе, — продолжал убеждать его я. — Ты нужен людям.
Он горько рассмеялся.
— Кто я такой, чтобы печься о других? — воскликнул он.
— Ты — Фламиниус, тот, кто некогда любил людей и выбрал зеленые одеяния касты медиков.
— Когда-то я знал одного Фламиниуса, — усмехнувшись, сказал он. — Но это было очень давно.
— А я знаю того Фламиниуса, который есть сейчас.
Он посмотрел мне в глаза, в них стояли слезы. Как, впрочем, и в моих.
— Я любил Суру, — вдруг признался он.
— Хо-Ту тоже её любил, — ответил я. — По-своему она была дорога и мне.
— Я не умру, — сказал Фламиниус. — Хорошо. Я буду работать.
Я вернулся в свою комнату. С улицы доносились песнопения, прославляющие Ар.
Я смыл со своего лица знак черного кинжала.