Убийца Гора
Шрифт:
— Они рабыни? — спросил я.
— Конечно, — ответил Хо-Ту, — но они об этом не знают.
— Не понимаю, — признался я.
Потом я увидел девушку, перебирающую струны лютни. Прекрасная, как и все остальные, она медленно брела по тропинке. Две первые девушки уже сидели на краю бассейна и бросали в воду мелкие камешки.
— Это экзотики, — сказал Хо-Ту.
Так на Горе назывались необычные разновидности рабов. Встречались экзотики довольно редко.
— Какого рода? — спросил я.
Самому мне видеть здесь экзотиков не доводилось, хотя
Хо-Ту, вероятно, догадался о направлении моих мыслей и рассмеялся.
— Нет, нет! — ответил он. — Это обычные женщины, хотя и несколько более привлекательные, чем остальные представительницы их пола.
— В чем же проявляется их экзотичность? — поинтересовался я.
Хо-Ту посмотрел на меня и усмехнулся.
— Они ничего не знают о мужчинах.
— Вы имеете в виду, что они рабыни белого шлема?
Он рассмеялся.
— Я имею в виду, что они содержатся в этих садах с младенческого возраста и за все это время никогда не видели мужчин. Они не знают об их существовании.
Теперь я понял, почему в коридорах нам встречались только женщины.
Я снова посмотрел через застекленный экран на этих девушек, беспечно играющих в мяч и резвящихся на краю бассейна.
— Они растут в полном неведении относительно своей природы, — заметил Хо-Ту. — Они не знают даже, что они — женщины. Понятия пола для них не существует.
Я прислушался к приглушенным аккордам лютни за стеклянным экраном и ощутил легкое, непонятное беспокойство.
— Их жизнь приятна и беспечна, — продолжал Хо-Ту. — У них нет никаких забот, кроме поиска новых удовольствий.
— А что будет с ними потом? — спросил я.
— Подобная разновидность экзотиков ценится чрезвычайно высоко, — ответил Хо-Ту. — Обычно торговый агент убара приобретает такую девушку и выставляет её на праздновании в честь победителя на соревнованиях среди высшего офицерского состава города. Накануне отобранной девушке подмешивается в пищу наркотик, и её, спящую, забирают из сада. Все это время она находится в бессознательном состоянии. Приходит же она в себя в самый разгар празднования победителя, сидя, как правило, раздетой в клетке наедине с рабами-мужчинами, установленной на видном месте между столами.
Я снова посмотрел на девушек за защитным экраном.
— Иногда, хотя и не так часто, они после этого сходят с ума, — продолжал Хо-Ту, — и на следующее утро их убивают.
— А если
— Тогда к ней приводят женщину из тех, что прежде ухаживали за этой девушкой, и та объясняет ей, что она представляет собой на самом деле, рассказывает, что она женщина, рабыня, должна носить ошейник и служить своему новому хозяину, как правило, победителю на соревнованиях при дворе убара.
— И много таких девушек в доме Кернуса?
— Конечно, — ответил Хо-Ту, ведя меня дальше по коридору.
Глава 10. ПО ПУТИ К ЗАГОНАМ ДЛЯ РАБОВ
Мы снова миновали две двери: одну, закрывающуюся за нашей спиной женщиной в белом одеянии, и вторую — часовым на посту.
В коридоре мы прошли мимо четырех обнаженных рабынь, которые, стоя на четвереньках, скребками и губками чистили керамические плиты пола. Рядом с ними расхаживал раб-мужчина с толстым, тяжелым ошейником на шее и длинной плетью в руках.
— Вот ещё одна интересная комната, — обратил мое внимание Хо-Ту, открывая широкую дверь. — Обычно она охраняется, но сейчас она пуста.
Я снова оказался перед прямоугольным защитным экраном, но на этот раз стеклянный проем был только один.
— Да, — ответил Хо-Ту на мой немой вопрос, — это тоже зеркальное.
С другой стороны экрана была металлическая решетка с частыми прутьями. Я догадался, что она установлена на случай, если кто-то, находящийся по ту сторону окна, захочет его разбить. В комнате, сейчас пустующей, виднелись небольшой шкаф для хранения одежды, необычных размеров диван и несколько брошенных на него покрывал. Полы устилали пушистые ковры, они окружали и утопленную в пол ванну. Помещение вполне могло бы служить комнатой какой-нибудь женщине из высших слоев общества, если бы не представляло собой зарешеченную тюрьму в работорговом доме Кернуса.
— Эта комната, — пояснил Хо-Ту, — предназначается для особых пленниц. Иногда Кернус развлекается тем, что держит здесь женщин, заставляя их поверить, что, если они будут ревностно ему служить, обращение с ними будет менее суровым. — Хо-Ту рассмеялся. — Когда же он добивается их послушания, их отправляют в железные клети.
— А если он этого не добивается?
— Тогда их душат цепями, которые они носят на шее.
Я снова заглянул в комнату.
— Кернус не любит проигрывать, — добавил Хо-Ту.
— Я об этом уже догадался.
— Занимаясь подобным воспитанием, — продолжал Хо-Ту, — Кернус надевает женщине цепь с символикой своего дома. Это способствует её послушанию и усиливает её стремление добиться его расположения.
— Могу себе представить, — сказал я.
— Вы, кажется, не слишком восхищены домом Кернуса?
— А вы, Хо-Ту?
В его взгляде появилось удивление.
— Мне хорошо платят, — ответил он и пожал плечами. — Ну что ж, большую часть дома вы уже посмотрели, за исключением, пожалуй, тренировочных залов, железных клетей, помещений для специальной обработки рабов и тому подобных вспомогательных служб дома.