Убийца внутри меня
Шрифт:
Она дала мне пощечину с такой силой, что у меня зазвенело в ушах, сначала в одном, потом в другом. Удары сыпались на меня как из рога изобилия. Даже шляпа слетела. Я наклонился, чтобы поднять ее, и она врезала мне коленом в челюсть. Я качнулся назад и сел на пол. Я услышал смешок, потом еще один, только на этот раз он прозвучал примирительно.
Она сказала:
— Черт возьми, шериф, я не хотела… я… вы просто взбесили меня…
— Конечно, — усмехнулся я. Круги перед глазами исчезли, и я снова обрел дар речи. — Конечно,
— А вы… вы ничего мне не сделаете?
— Я? Послушайте, мэм!
— Нет, — решительно заявила она, и мне показалось, что она даже немного разочарована, — я знаю, что не сделаете. С первого взгляда видно, что вы добродушный человек. — Она подошла ко мне и подала руку.
Я встал. Одной рукой я держал ее за запястье, а другой нанес удар. Я оглушил ее, но не полностью — я не хотел, чтобы она вырубалась. Я хотел, чтобы она понимала, что с ней происходит.
— Послушай, малышка, — оскалившись, проговорил я, — я ничего тебе не сделаю. Мне это даже в голову не приходило. Просто я отлуплю тебя.
Я произнес это вслух, я действительно собирался и готов был это сделать.
Я задрал ей пуловер и завязал его узлом у нее над головой. Я бросил ее на кровать, содрал с нее брючки и связал ими ее ноги.
Я снял с себя ремень и занес руку…
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я остановился, прежде чем ко мне вернулась способность мыслить. Знаю только одно: у меня чертовски болела рука, а ее попка превратилась в один большой синяк. И я страшно испугался, просто до смерти.
Я развязал ей ноги и одернул пуловер. Я намочил полотенце в холодной воде и обтер ее. Я влил ей в рот кофе. И все это время я говорил, умоляя ее простить меня и рассказывая, как я сожалею.
Встав на колени рядом с кроватью, я продолжал умолять и просить прощения. Наконец ее веки дрогнули, и она открыла глаза.
— Не надо, — прошептала она.
— Клянусь, — сказал я, — я больше никогда…
— Молчи. — Она легко прикоснулась губами к моим губам. — Не извиняйся.
Она еще раз поцеловала меня. А потом начала неуклюже развязывать галстук, расстегивать рубашку Она раздевала меня после того, как я едва не содрал с нее кожу.
Я приехал на следующий день, и через день. Я стал приезжать постоянно. Создавалось впечатление, будто ветер раздул умирающий огонь. Я начал намеренно злить людей — они заменяли мне того, кого я уже не мог позлить. Я начал подумывать о том, чтобы свести счеты с Честером Конвеем из компании «Конвей констракшенз».
Я бы не сказал, что никогда не думал об этом. Возможно, я все эти годы не уезжал из Сентрал-сити, потому что меня удерживала надежда отомстить. Если бы не Джойс, вряд ли я пошел бы на что-то. Но она заставила огонь вспыхнуть с новой силой. Она даже подсказала мне, как разделаться с Конвеем.
Она дала мне ответ, сама не зная об этом. И произошло
— Лу, — сказала она, — я не хочу жить по-старому. Давай уедем из этого мерзкого города, вдвоем, ты и я.
— Да ты с ума сошла! — воскликнул я. Эти слова вырвались непроизвольно, я не успел остановиться. — Ты думаешь, я…
— Ну продолжай, Лу. Послушаем, что ты скажешь. Например, — она заговорила, растягивая слова, — что у вас, Фордов, замечательная семья с давними традициями. Что вам, Фордам, мэм, даже страшно представить, что кто-то из вас свяжет свою жизнь с жалкой проституткой, мэм. Что вы, Форды, сделаны из другого теста, мэм.
Она действительно угадала, что я хочу сказать, во всяком случае, большую часть. Но не главное. Я понимал, что с нею делаюсь хуже. Я знал: если я не остановлюсь в ближайшее время, то не остановлюсь никогда. И закончу свои дни в клетке или на электрическом стуле.
— Ну говори, Лу. Скажи мне все, а я отвечу.
— Не угрожай мне, малышка, — предупредил я. — Я не люблю угрозы.
— Я и не угрожаю. Просто разговариваю. Ты думаешь, что слишком хорош для меня. Я… я…
— Продолжай. Теперь твоя очередь.
— Мне бы очень хотелось этого, но все же я тебя, Лу, не брошу. Никогда, никогда, никогда. Если ты слишком хорош для меня, то я сделаю так, что ты будешь соответствовать мне.
Я поцеловал ее. Поцелуй был долгим и крепким. Потому что малышка уже была мертва, хотя и не догадывалась об этом, а я по-своему любил ее.
— Вот что, малышка, — сказал я, — ты подняла шум на пустом месте. Я думал о деньгах.
— У меня есть деньги. И могу достать еще. Много.
— Да?
— Могу, Лу Уверена! Он помешался на мне, а сам туп как пробка. Ты знаешь, кто это, да? Старина Честер…
— Да, — ответил я. — Да, я хорошо знаю Конвеев. И как же ты намерена поймать его на крючок?
Мы обсуждали план, лежа на ее кровати, и где-то в ночи тихий голосок нашептывал мне: «Забудь об этом, Лу, еще не поздно остановиться».И я действительно пытался — Господь свидетель. Но сразу после этого — после того как я услышал голос, — она взяла мою руку и накрыла ею свою грудь, потом застонала, выгнулась… и поэтому я не забыл.
— Гм, — сказал я через какое-то время, — думаю, у нас может получиться. Я вижу это так: если не получится с первого раза, нужно пытаться снова и снова.
— Что, дорогой?
— Другими словами, — пояснил я, — где хотение, там и умение.
Она поежилась, а потом фыркнула.
— О Лу, ты такой сентиментальный! Я просто умираю.
…На улице было темно. Я стоял недалеко от кафе, бродяга не двигался и смотрел на меня. Он был молодым парнем, примерно моего возраста. То, во что он был одет, когда-то было довольно приличным костюмом.