Убийца
Шрифт:
Ганс наклонился, схватил жертву за шкирку и внезапно подбросил в воздух. Несчастный заверещал, а я увидел, как меч сорвался с плеча гунна и сверкнул в каплях дождя. Крик тут же оборвался. Вопли гуннов тоже.
– Das ist Wirklish schreckrich, - пробормотал всадник.
На земле лежали две половинки того, что ещё несколько мгновений назад было живым человеком. Ганс пнул обе и громко загоготал. Потом внимательно осмотрел меч, кивнул и подошёл к всаднику. Тот похлопал его по плечу и тихо сказал что-то, явно одобрительное.
– Untermensch, -
Нет, я тоже убивал людей и достаточно много, но, чтобы вот так, с улыбкой и смешками…И ещё, я абсолютно не представлял, как поступлю, если придётся столкнуться в бою с этим Гансом или той горбатой тварью. Это же – верная смерть!
Ощущая лёгкий холодок в области сердца и тяжесть в желудке, я начал медленно сползать с дерева. Теперь я утроил осторожность, потому имел основание опасаться не только стрелы, но и чего похуже. Святая троица, куда я влип? Магики на цепи, горбатые твари, рубящие толпы людей, гунны-великаны, да и вообще, отряды этих выродков хрен знает где от Гуннланда. Какого хрена происходит? Где этот проклятущий Кору Нарим, когда я так хочу выпустить ему кишки наружу? Совершенно даром!
Когда ноги коснулись земли, я на цыпочках, точно сорванец, укравший краюху и булочника, устремился прочь. Оставалось лишь молить троицу, чтобы никто из этих гадов не удосужился обернуться.
Возможно, святые, ради разнообразия, решили смилостивиться, а может быть, просто шум дождя оказался достаточно силён, но за спиной никто не орал дурным голосом и не пытался схватить за плечо цепкими пальцами. Петляя между мокрыми стволами, будто обезумевший заяц, я искал глазами тёмное пятно Уркагана. Ну точно, ещё парочка этих чёртовых деревьев и я на месте. Сейчас я врежу коняке по бокам, и мы дадим такого дёру, что…
Да твою же мать!
– Halt, Schwein!
– Да, когда же ты сдохнешь?
– искренне огорчился я. – Ну, вот сколько можно над человеком издеваться, а?
Знакомая плоская физиономия с рыбьими глазами навыкате и грязными прядями нестриженых волос. В этот раз шерсть двуногого животного прилипла к бледной коже и от этого морда гунна казалась особенно противной. В общем-то, последнее время мне попадались гуннландцы на одно лицо, но этого отличали залатанные отверстия в кольчуге.
Проклятый засранец и в огне не горит, и в воде, похоже, тонуть не думает. И в руке гад держал свой длинный меч, которым явно собирался посвятить меня в покойники.
– Muss d Hosen voll han?
– Повторяешься, рыбья морда, - пробормотал я. – Похоже, в твоей башке ничего нет, кроме дерьма.
Внезапно мои ноги разъехались на мокрой траве и совершив нелепый прыжок, я растянулся перед врагом, лёжа на спине.
– Sehr gut! – гунн оскалился и шагнул вперёд, замахиваясь оружием.
Ну, как эти уроды орудуют своими железяками, сегодня уже довелось видеть, так что думаю, меня намеревались рассечь на две половинки. Хотели бы, но…В общем-то, я упал специально, чтобы отвлечь внимание
Пока гунн шутил в своей специфической манере, я успел расстегнуть футляр и достать пачку шоганов. Меч с лёгким свистом вонзился в то место, где я только что находился, и гунн тотчас длинно и смачно выругался по-своему. Вот в чём им не откажешь – так это в умении ругаться. Враг потянул оружие к себе, внезапно замер на месте и принялся тихо булькать. Потом поднял руки к шее и попытался остановить кровь, хлещущую из рассечённого горла. Не получилось и гигант упал на колени, продолжая зажимать несколько длинных разрезов в бледной коже.
Я встал и с тихим вздохом попытался очистить одежду от грязи и мокрых листьев. Получалось, понятное дело, очень скверно. Кто-то всхрапнул, и я тут же вскинул голову и осмотрелся. Уркаган с интересом смотрел на меня и его явно веселил внешний вид хозяина.
– Поумничай мне ещё, - проворчал я. – Хочешь, самого грязью перемажу?
Гунн продолжал барахтаться в мокрой траве, которая постепенно меняла цвет на более яркий. Живучесть этой твари поражала меня до глубины души. Пять шоганов сидели в его горле, а великан и не думал подыхать. Ну что же, иногда некоторые просто не понимают намёков.
Я подошёл ближе и попытался выдернуть меч, торчащий из земли. Получилось раза эдак с десятого, настолько глубоко оружие вогнали в мокрую плотную почву. Мало того, проклятущая железяка весила, как половина меня самого. Пришлось изрядно напрячься, чтобы поднять меч над головой.
В этот момент гунн особенно громко булькнул и повернул ко мне измазанное чёрной жижей лицо. Два абсолютно белых глаза с ненавистью уставились на меня. Я едва успел убрать ногу, когда лежащий великан сделал попутку схватить меня за лодыжку. И чёрт возьми, побулькивая и похрюкивая этот гад пытался встать!
– Как ты там говорил? – поинтересовался я. – Auf wiederseihen?
Не пришлось прикладывать особых усилий, когда меч устремился вниз, лишь немного направлять полёт оружия. Хорошее оружие всегда делали в Гуннланде! Вон, как здорово рубит: и кожу, и мясо, и кости. Отсечённая голова покатилась по земле и пропала в кустах. Тело некоторое время продолжало содрогаться, брызгая кровью из раны.
– Ну, если я тебя ещё раз встречу, - ворчал я, отбрасывая тяжеленую железяку, - ну, тогда…Тогда я просто не знаю!
Когда я подошёл к Уркагану и начал его отвязывать, то ощутил противную дрожь во всём теле. Даже зубы начали цокать какую-то замысловатую мелодию. Возможно – реакция на встречу с этим живучим гадом, а может – я просто замёрз.
Как следует выругавшись, я залез в седло и наподдал Уркагану. Коню такое обращение не понравилось и некоторое время он передвигался странной рысью, от которой зубы стучали ещё громче, а в костях началась дикая ломота. При этом ещё приходилось непрерывно вертеть головой, чтобы не пропустить тот славный момент, когда орава гуннов бросится мстить за своего безвременно почившего товарища.