Убоп
Шрифт:
— Бери, кого ни будь, и срочно за ней.
— Женя, Витя приехал?
— Пока нет. Возьми Алика, он свободен.
Игорь нашел Алика, и они на собровской Газели проехали к дому Белова. Там уже никого не было, ни жены, ни сына. Игорь позвонил в квартиру соседа, который был понятым во время обыска. Тот, посмотрев в глазок, запустил их к себе. По соседу было видно, что он зря время не терял и успел изрядно принять на грудь. На столе в кухне, стояла ополовиненная бутылка водки, и лежал крупно нарезанный соленый огурец.
— Мужики, давай, за соседа выпьем. Это настоящий мужик. Побольше бы, у вас в ментовке, таких было. Сколько раз меня выручал. Вы точно не того взяли.
Услышав, как у Белова открылась дверь, Алик с Игорем вышли на площадку. Дверь открывала его жена. Увидев оперативников
— Ну что, мужик, статью ты себе нарисовал, даже не одну, а две. Хранение оружья и сокрытье следов убийства. Выбирай сам. Либо, мы сейчас производим у тебя в квартире обыск, и ты едешь с нами на тюрьму, либо добровольно выдашь пистолет. Тогда тебя по закону никто преследовать не будет.
Мужчина задумался. Потом встал из-за стола и подошел к шкафчику, откуда достал жестяную коробку с надписью «крупа». Алик, который страховал каждое его движение, забрал коробку у него из рук и открыл крышку. Игорь с облегчением вздохнул. Пистолет и снятый с него глушитель лежали в коробке. Сосед подошел к столу и обратился к Игорю.
— Слушай, мент. Можно я выпью? А то когда сейчас приведется. Все равно ведь с собой заберете.
— У нас без тебя головняков хватает. Сходи лучше приведи парочку соседей, понятыми будут. Выпьешь после того, как протокола подпишешь. Мужчина сходил за понятыми и Алик составил протокол выемки пистолета и взял объяснения с соседа, откуда у того появился пистолет. Пока Алик опрашивал, Игорь вытряхнул на стол из пакета хлеб и упаковал пистолет, который по размеру был меньше ладони. Расстроенную жену Белова пригласили проехать с собой. В кабинете оперативников она долго плакала, а затем, набравшись смелости, начала рассказывать.
— С Беловым мы прожили больше двадцати лет. И если, первые десять лет, жили, душа в душу, то остальные десять, были каторгой. И уйти, не уйдешь, убьет. Во времена Мишки-меченого, когда кругом был дефицит, старшина роты Кузьмицкий, сколотил себе команду. Они начинали с мелочи, подворовывали на тех объектах, которые охраняли. Подбирали ключи, а потом отключали сигнализацию. Они ее сами же и устанавливали. Тащили, кто рулон ткани, кто ящик вина, кто коробку консерв, потом все делили. Жить надо было, а тут мизерная зарплата и постоянные задержки. Дальше, больше. Начали выезжать на трассу в соседнюю область, где грабили дальнобойщиков. Натащил домой оружья, где только взял. А оружье раз в год и не заряженное стреляет. Вот оно и стрельнуло. Они грабили фуру, которая перевозила компьютеры, а водитель пошел на них с монтажкой. Муж его и застрелил. После каждого преступления напивался до безпамятства, и заставлял меня слушать во всех подробностях, как грабили, как убивали. Кузьмицкий, когда вышел на пенсию, прикупил себе два магазина, через который он и реализовывал добытый товар. Мужикам копейки отстегивал, а они молчали, боялись его как огня. Особенно после того, как одному чечену, который входил в их группу, на глазах у всех перерезал глотку. Тот возмущаться начал, что Кузьмицкий дал ему мало денег. Муж с Губаревым вывезли его за город и сожгли.
— А еще, что ни будь, про убийства знаете? — спросил Игорь.
— Про чеченча я уже сказала. Муж рассказывал, еще про четырех дальнобойщиков. Товар, который они везли, Кузьмицкий продал через свои магазины. Затем сторож на базе и пятеро узбеков, те оказались случайными свидетелями. Они тогда взяли три скутера, водных мотоцикла. Два из них Кузьмицкий себе забрал, а один Губарев за полцены продал в какой-то частный дом отдыха. Следующим был какой-то азербайджанец. У того джип забрали. Муж сказал, что джип отдали кому-то из руководства УСБ. Последний случай, таджик, у того Газель отобрали, хотели ограбить коммерсанта и вывезти на ней шубы. После чего, Кузьмицкий
Закончили работу с женой Белова ближе к полуночи и Алик сразу отнес протокола допросов начальнику отделения. Прочитав протокола, Женя с удивлением посмотрел на Алика.
— Алик, это про какого Кузьмицкого она поет?
— Про того самого, о котором думаешь.
— Он же работал перед пенсией на складе артвооружения ГУВД.
— Да, и все конфискованное оружие проходило через его руки.
— Так вот откуда у них столько стволов. А ведь не подумаешь, рубаха-парень. Кстати, жулики молчат про него наглухо. Вы ее уже отпустили?
— Нет, сидит пока у нас, ждем, что ты скажешь.
— Дежурному скажи, пусть домой увезет, поздно уже. Сами тоже свободны. Завтра работы много будет, поедем трупы откапывать.
— Так, на пять трупов и грузятся?
— Алик, не гони пока коней. Задокументируем эти, а на остальные, в процессе работы разведем. Сейчас, всех в изолятор временного содержания отправили. Завтра к семи часам привезут, вы тоже к этому времени подтягивайтесь.
Оперативники с женой Белова спустились в дежурную часть, где Алик передал дежурному распоряжение начальника отделения. После чего разошлись по домам. С утра, Алику с Игорем участья в археологических раскопках принять не пришлось. Их вызвал начальник бандитского отдела, как все уважительно называли его Григорьевич, и распорядился, что бы они брали первую автомашину, которая им попадется на глаза, и ехали на адрес, где проживает Кузьмицкий. Как только он появится, надевать на его ручонки браслеты и тащить в отдел. Кузьмицкого дома не оказалось. Алик и Игорь почти до вечера стояли в холодном, продуваемом подъезде. Пока над ними не сжалилась соседка, божий одуванчик.
— Ребята, вы же из милиции и наверняка за моим соседом. Так вы зайдите, погрейтесь. Оперативники зашли в ее квартиру. Игорь остался у двери и через глазок наблюдал за дверью Кузьмицкого, а Алик со старушкой, зашли на кухню, где она налила ему горячего чая и поставила на стол блюдо с горячими пирожками.
— Бабуля, а ты не боишься, вдруг мы не из милиции?
— Это я сейчас для вас бабуля, а когда-то была заместителем начальника оперативного отдела НКВД, это уж потом в МВД переделали. Ты, не смотри, что старая, а я ведь все примечаю. Плохо вы нынче работаете, по Сеньке Кузьмицкому тюрьма уже лет десять, как плачет. Вначале, он как все подворовывал помаленьку. Лет пять назад, когда у него дочь изнасиловали, совсем с катушек съехал. Заявление они писать не стали, Сенька сам разобрался. Только после его разборок исчезли они, насильники, скорее всего под землю. В последнее время, он оружьем начал торговать. Мне-то старой не спится, а к нему часто по ночам приезжают. У него гараж, напротив подъезда. Я, несколько раз видела, как он оттуда автоматы выносил и передавал гостям. Говорила участковому, а он только надо мной посмеялся.
Лишь в десять вечера их сменили собровцы. Узнав, что ни у Алика, ни у Игоря нет оружья, они только покрутили пальцами у висков. По последним показаниям задержанных, Кузьмицкий всегда носил при себе два пистолета и гранату. Был он высокого роста, крепкий, сажень в плечах, мастер спорта по стрельбе из пистолета и кандидат в мастера по вольной борьбе. Так что им повезло. Окажись Кузьмицкий дома, то вынесли бы их вперед ногами. После стрельбы, которую на рынке устроил Виктор, какой-то умник запретил постоянное ношение оружья. Прежде чем получить табельный пистолет, нужно было написать рапорт, подписать его у начальника отделения, начальника отдела и начальника УБОП. Пока всех выловишь, полдня пройдет. Так, что, выезжали опера на задержание с голыми руками, а там как карта ляжет. Когда Алик с Игорем приехали в УБОП, там уже никого не было. Дежурный сказал, что откопали четыре трупа, а пятый год назад нашли парни из ПОМа. Он проходил у них как неопознанный, полуобгоревший, без кистей рук. Делать было нечего, и они разошлись по домам. Договорились придти к восьми. В восемь утра, на удивление, вечно опаздывающий Виктор, был в кабинете и как раздраженный тигр, метался по нему. Увидев его, Алик рассмеялся и спросил, что случилось.