Уцелевший
Шрифт:
Про себя Страйкер молился, чтобы внешность была единственным, что ей досталось от матери.
– Как ты? – спросил он.
– Нормально… кажется, нормально, – кивнула она с отсутствующим видом. – Я не знала… только сейчас увидела по новостям, десять минут назад, – добавила она, встревоженно посмотрев на него.
У нее наверняка была куча вопросов, на которые ему сейчас не очень хотелось отвечать. Да и вообще не хотелось, если честно. Он посмотрел на нее с отцовской нежностью и промолчал. Кортни сразу поняла, что ему не хочется рассказывать о случившемся, что он чертовски
– Тебе нужно поспать, – наконец сказала она.
– Я могу что-нибудь для тебя сделать, солнышко?
Кортни с отсутствующим видом отвернулась к камину.
– Прости меня, пап, – через некоторое время произнесла она.
– Простить? За что?
– Ну как… у нас с тобой были проблемы и все такое… просто теперь так тяжело… так тяжело с тех пор, как…
В голове у Страйкера промелькнуло с десяток вариантов ответа, но все они показались пустыми и натянутыми. Ничего удивительного, меньше всего на свете ему сейчас хотелось говорить об Аманде. Да и Кортни такой разговор на пользу не пойдет, только вот понимает ли она это?
– Солнышко, ты устала. – Взглянув на темные круги под глазами дочери, Страйкер поморщился. – Иди прими горячую ванну и отдохни. Хочешь бокал вина?
– Вина? – грустно рассмеялась она.
– Не хочешь – как хочешь.
– Пап, а ты ее вспоминаешь? Ну, в смысле, по-настоящему?
– Я любил твою маму.
– Но ты ее вспоминаешь? Ты теперь вообще о ней думаешь?
– Каждый день…
– А так и не скажешь… – с легкой обидой в голосе протянула Кортни.
– Кортни, уже почти два года прошло. Я научился с этим жить. И ты тоже научишься… со временем.
– Не хочу я этому учиться! – быстро и сердито ответила она.
Страйкер взглянул в сверкающие от гнева глаза дочери. Такой же взрывной темперамент, как у Аманды: гнев, который сжигает все на своем пути и затухает лишь через несколько дней.
– Я не это имел в виду…
– Ты никогда ничего не имеешь в виду, но почему-то говоришь! Знаешь, с чем я никак не могу смириться? – возмущенно крикнула она. – С тем, что ты так просто ее забыл! Раз – и все! Как будто ее и не существовало!
– Это не так, Кортни, поверь мне!
– А если бы я умерла, ты бы тоже просто взял бы и забыл обо мне?!
– Не говори ерунды!
– А как насчет того, что произошло сегодня? – Она подошла к нему вплотную, покраснев от гнева. – Ты же даже не стал меня искать! Тебе было все равно, что со мной! Да я бы могла запросто оказаться среди тех, кто…
– Перестань! – не выдержал Страйкер, и Кортни испуганно сделала шаг назад. – Перестань нести этот бред, поняла? Я знал, куда ты поехала! Тебя видели в автобусе! Несколько человек в один голос подтвердили, что с тобой все в порядке, но я все равно волновался! Патрульные проезжали мимо дома три раза, я послал за тобой Шейлу в «Метротаун» и позвонил тебе минимум раз двадцать!
Кортни потупилась, стараясь не смотреть ему в глаза, но Страйкер уже не мог остановиться:
– Снова заблокировала входящие, да, Кортни? Думаешь, я не знаю? Заблокировала входящие, чтобы я не ругал тебя за прогул! Черт, да я даже сообщение тебе оставить не мог!
Кортни молчала,
– Пап, я не блокировала входящие… – наконец виновато произнесла она. – У меня просто телефон разрядился…
– Не ври! Я тебе не верю!
– Не веришь?!
– Разрядился, говоришь? А как ты ухитрилась три раза поменять запись на автоответчике?
– Он стоит на случайном воспроизведении.
– Это еще что?
– Ну, у меня записано несколько вариантов, все про концерт Бритни, они просто проигрываются по кругу.
Страйкер тяжело вздохнул, провел рукой по лицу и лишь сейчас осознал, насколько устал от всего этого.
– Господи… – устало произнес он.
– Ну прости, пап… Я понятия не имела, правда… не знала, что… что…
Она закрыла лицо руками, снова зарыдала, и все раздражение и гнев у Страйкера как рукой сняло. Его охватило привычное горе и чувство вины, сердце тревожно колотилось. Он снова обнял Кортни, поцеловал в макушку, и в который раз ему отчаянно захотелось, чтобы все стало как прежде, как несколько лет назад.
Пока Аманда была жива.
Наконец он собрался с духом.
– Иногда мне кажется, что я смирился со смертью твоей мамы быстрее, чем ты, потому что ты так на нее похожа. Рядом с тобой возникает такое чувство, что она тоже здесь. – Он пристально посмотрел в полные боли, широко распахнутые глаза дочери. – Кортни, ты же знаешь, что я тебя никогда не оставлю. Ни на секундочку!
– Я знаю, пап.
– Я продолжал поиски этих психов только потому, что был уверен: с тобой все в порядке.
– Знаю…
– А кроме того, я понимал, что если их не найти в ближайшее время, то может погибнуть еще больше детей.
– Пап, да я знаю! Просто я так… так устала. Тяжелый день. Господи, наверное, пойду я лягу спать. Еле на ногах стою.
Кортни обняла его снова, чмокнула в щеку и попыталась отстраниться, но Страйкер еще на минуту задержал ее в объятиях.
Наконец он отпустил ее, и Кортни пошла к себе в комнату, но на полпути остановилась и обернулась:
– Ты ужинал?
– Я сам себе приготовлю, солнце.
– Ага, – засмеялась она. – Фасоль из банки? Или готовые макароны с соусом?
– О нет, кое-что получше! Сэндвич с шоколадным маслом!
– Давай я тебе рыбу сделаю? – с улыбкой предложила она.
– Солнце, иди спать.
– Обещай мне, что съешь что-нибудь полезное! – скептически помолчав, сказала Кортни.
– О нет! – Страйкер в ужасе всплеснул руками. – Ненавижу все полезное!
– Я тебя люблю, пап.
Кортни медленно пошла по коридору к себе в комнату. Страйкер смотрел ей вслед, чувствуя себя совершенно бесполезным и беспомощным. Впрочем, после смерти Аманды он быстро привык к этому ощущению. За пять минут он испытал любовь, ярость, горечь предательства и снова любовь – с сильным привкусом вины. Иногда ему казалось, что чувства – это бескрайний океан, а он всего лишь крошечный буек и волны нещадно кидают его из стороны в сторону, оставляя на произвол ветра и подводных течений.