Участь Эшеров
Шрифт:
— Рикс!
Маргарет вышла в холл следом за ним. Хотя она была безукоризненно одета — темно-синее вечернее платье с ожерельем из сапфиров и жемчуга и безупречный макияж, — в ее глазах была паника.
— Где ты был?! — визгливо спросила она.
Губная помада у нее была ярко-красной, и губы напоминали края раны.
— Вне поместья.
— Ты весь промок! Посмотри, сколько с тебя натекло!
— Извини. Я не мог…
— Где Бун? — Голос матери дрожал. — Буна
— Машина Кэт в гараже.
Сестра, без сомнения, проскользнула незаметно, подумал он, чтобы уколоться в своей Тихой комнате.
— Но ее самой здесь нет! И Эдвин звонил в клуб Буна! Он уехал после полуночи!
— Успокойся, — сказал Рикс. Сейчас ему было наплевать, где Бун, но он видел, что Маргарет вот-вот сорвется. — Они могут сами о себе позаботиться. Бун найдет, где переждать грозу.
— Я беспокоюсь, Рикс! Может, ты позвонишь шерифу или в дорожную полицию?
— Мы узнаем, если что-нибудь случится. Иначе можно накликать беду.
Испуганные глаза Маргарет изучали его лицо.
— Ты плохо выглядишь. Что с тобой?
— Со мной все в порядке.
Голова у Рикса по-прежнему страшно болела, он дрожал, и ему нужно было переодеться в сухое.
— Посмотри, сколько грязи ты натащил! — горестно сказала мать. — И джемпер испорчен! Ты потерял пуговицу! Сам-то ты способен о себе позаботиться?
— Это все можно выстирать. — Он достал из кармана маленькую серебряную пуговицу. — И гляди, у меня есть…
Он запнулся, уставившись на то, что лежало у него на ладони. Пуговица блестела в оранжевом свете ближайшего канделябра.
Перед мысленным взором качался скелет, из глазниц которого сочилась кровь.
Пласмассовый скелет Буна. Скелет в ухе таксиста.
Воспоминание было близко, совсем рядом, но Рикс по-прежнему не мог его ухватить. Луч света, отразившийся от серебряной пуговицы, как ножом пронзил его сознание.
Волосы Сандры, плавающие в кровавой воде…
— В чем дело? — спросила Маргарет. — Куда ты смотришь?
Кровавая вода, думал Рикс. Волосы, плавающие в красной воде. Ванна. Металлический таз. Что это было? Что надо вспомнить?
У него застучало в висках, и образы в мозгу — призрачные хрупкие тени — начали распадаться на куски. Он видел Дунстана, лежащего на боку с пуговицей в руке. Его глаза смотрели невидящим взглядом. Но кроме того, лицо Дунстана двигалось и изменялось, плавилось, принимая новые очертания. Лицо стало моложе. Это было лицо мальчика с рыжевато-каштановыми волосами. В его свинцово-серых глазах отражался ужас.
«Это же я!» — понял Рикс.
Он смотрел
Рикс приблизил серебряную пуговицу к глазам и обнаружил над гербом Эшеров свое отражение. Не серебряная ручка, а серебряная пуговица! Но чья? Где он видел пуговицу с мордой ревущего льва? И что значат эти воспоминания?
Его голову прошила сильная боль, дрожью сотрясло виски. Он крепко зажал пуговицу в кулаке. «Не надо вспоминать, — подумал он. — Это то, чего мне нельзя вспоминать…»
— Рикс? — Мать с ужасом отпрянула от него. — Боже мой, у тебя что, приступ?
Но Рикс едва слышал ее. Он с внезапной ясностью подумал о шкатулке с детскими сокровищами: монетами, стеклянными шариками и камнями. Боль пульсировала с такой силой, что казалось, глаза вот-вот выскочат из орбит. «Шкатулка, — подумал он. — Давным-давно я что-то положил в свою шкатулку…»
Рикс прошел мимо матери и побежал наверх, испуганный близостью приступа. Вот-вот он вспомнит нечто важное, связанное с качающимся скелетом, с волосами в кровавой воде и с серебряной пуговицей. Нечто важное и ужасное.
В своей комнате он дрожащими руками схватил шкатулку и высыпал ее содержимое на шкафчик. Там были центы с головами индейцев, пятицентовики с буйволами, пара старых серебряных долларов, гладкие серые камешки из лесов Эшеров, шершавая черная галька, найденная у озера, стеклянные шарики «кошачий глаз», один из которых походил на ярко пылающую звезду, а в глубине другого были холодные синие тени. Его коллекция осталась нетронутой, ее бережно сохранила мать. Но того, что он искал, тут не было.
И Рикс не мог вспомнить, когда он раздобыл эту вещь и положил в свою шкатулку.
Серебряная пуговица с мордой ревущего льва. Вспоминая, он согнулся от боли. Лицо покрылось холодным потом. «Приступ, — подумал он. — О господи…»
— Рикс?
Он с усилием повернулся на голос. Его лицо стало бледным как мел, вокруг глаз появились красные круги.
В дверях стоял Эдвин. Он смотрел то на Рикса, то на разбросанные вещицы.
— С вами все в порядке? — В его голосе звучала сильная тревога.
— Да. Все будет нормально. Мне просто нужно…
Эдвин мгновенно оказался рядом. Заботливые руки стали массировать сзади шею Рикса.
— Дышите глубже и медленнее. Расслабьтесь, пожалуйста. Ни о чем не думайте, просто плывите по течению. Расслабьтесь.
Мышцы Рикса подчинились. Он следовал спокойным инструкциям Эдвина, и боль стала покидать его. Что-то вывалилось из пальцев на пол. Что? Ему было все равно. Все внимание было приковано к успокаивающей силе, исходящей от рук Эдвина.