Участь Эшеров
Шрифт:
Рикс остановил машину. Так близко к Лоджии он был только в раннем детстве. Он с изумлением обнаружил, что его необъяснимый страх медленно переходит в ужас. Рикс знал:
что бы он ни думал о Лоджии, она остается поразительным творением человеческих рук. Мастерство, воплощенное в орнаменты, арки, балконы, лепнину и башенки, было поистине волшебным.
«Сколько мог стоить такой дом? — гадал Рикс. — Тридцать миллионов долларов? Не меньше, и это не считая мебели».
Он заехал под портик. Буланый жеребец был привязан к железному столбику рядом с парадной каменной лестницей, которая
Риксу не пришлось долго ждать. Через каких-нибудь десять минут в дверях появился Бун с фонарем в руках. Увидев «тандерберд», он резко остановился, а затем, придя в себя, рывком закрыл дверь и сошел с крыльца.
Рикс опустил боковое стекло.
— Что происходит?
Его голос дрожал. Возле Лоджии он чувствовал себя изнервничавшимся идиотом.
Бун пнул кучу опавших листьев, которую сюда нанесло ветром.
— Что ты здесь забыл, Рикси? — спросил он, даже не посмотрев на брата. — Шпионишь за мной?
— Нет. А что ты такого делаешь, из-за чего стоит шпионить?
— Не умничай, — резко сказал Бун. — Я думал, ты сторонишься Лоджии.
— Да, я избегаю ее. Увидел с берега твою лошадь.
— И пересек мост, чтобы взглянуть, в чем дело? — Бун лукаво улыбнулся. — Или хотел посмотреть на Лоджию поближе?
— Возможно, и то и другое. Чем же ты занимался там внутри?
— Ничем особенным. Иногда позволяю себе побродить там, поглазеть. В этом ведь нет ничего плохого?
— Не боишься заблудиться?
— Я ничего не боюсь. К тому же всегда смогу найти дорогу на первом этаже. Это просто, когда поймешь, как идут коридоры.
— А папа знает, что ты приходишь сюда гулять?
Бун холодно улыбнулся.
— Нет. А почему он должен знать?
— Просто любопытно.
— Любопытство до добра не доведет, Рикси. Знаешь, ты меня удивил. Должно быть, у тебя крепкие нервы. Вот уж не думал, что после того, что с тобой тут произошло, ты сможешь подойти к Лоджии так близко. Что ты чувствуешь, Рикси? Помнишь, как заблудился здесь? Как темнота сжималась вокруг тебя? Как ты кричал и никто не мог тебя услышать? — Он оперся о машину, включив и выключив фонарь перед лицом Рикса. — У меня есть фонарь. Как насчет того, чтобы нам снова вместе войти в Лоджию? Я проведу для тебя великолепную экскурсию. Согласен?
— Нет, спасибо.
Бун фыркнул.
— Я так и знал. Пока ты в этой машине, думаешь, ты в безопасности? Старушка Лоджия не сможет тебя достать? Слушай, представь себя одним из героев этих твоих книжек.
Им ведь хватает храбрости, чтобы входить в темные дома?
Рикс понял: пора наносить удар.
— Я знаю об уродцах. Папа мне все рассказал.
Улыбка Буна дала трещину и начала увядать. В его глазах появилась ярость загнанного в угол зверя. Затем он справился с собой и легкомысленным тоном произнес:
— Значит, он тебе рассказал. Ну и что? Я заправляю хорошим бизнесом. Поставляю артистов на карнавалы и шоу по всему юго-востоку! И в прошлом году сделал на этом за вычетом налогов полмиллиона баксов, вот так!
— А зачем тайны? Не
— Они бы не поняли. Сочли бы, что это недостойно Эшеров. И были бы не правы, Рикси! На уродцев есть спрос! Безрукие, безногие, лилипуты, парни с крокодильей кожей, сиамские близнецы, уродливые дети и животные — люди платят, чтобы посмотреть на них! Кто-то должен извлекать из этого выгоду! И чья-то работа — этих уродцев находить! Что не так просто, как тебе кажется.
— Вот уж и впрямь достойная карьера, — сказал Рикс.
Нетрудно было представить, как брат въезжает на старую пыльную ферму, где в амбаре рвется с цепи уродливый зверь.
Или как он торгуется с подпольным специалистом по абортам, у которого в кувшинах с формалином плавают весьма специфические зародыши.
— Ну и что теперь? Собираешься об этом кричать на всех перекрестках?
— Если бы ты не стыдился того, что делаешь, я думаю, не стал бы возражать.
Бун поставил фонарь на крышу «тандерберда». Он скрестил руки и посмотрел на Рикса своими холодными, безжизненными глазами.
— Позволь разъяснить тебе, Рикси, как обстоят дела. После того как папа отпишет дело и имение мне, я могу либо дать тебе содержание, либо оставить голым.
Рикс рассмеялся. Он сжимал ручку окна, чтобы поднять стекло, если Бун попытается достать.
— Папа передаст все Кэт! Неужели ты этого еще не понял?
— Конечно! А я останусь на бобах. Женщина не может управлять таким делом! У меня есть идеи, Рикси! Большие идеи относительно бизнеса и поместья. — Рикс молчал, и Бун с напором продолжал: — Во Флориде рядом с Тампой есть город, где живут одни уродцы. Целый город уродов. Туда не пускают туристов. Но что, если я сам построю город между Фокстоном и Эшерлендом и битком набью его уродцами? Люди смогут за плату входить туда и совать нос куда им вздумается! Это будет шоу уродов, длящееся двадцать четыре часа в сутки и триста шестьдесят пять дней в году! — От возбуждения у Буна зажглись глаза. — Черт возьми, получится не хуже Диснейленда с его каруселями! И если будешь хорошо себя вести, то получишь свой кусок пирога.
У Рикса от отвращения встал ком в горле. Бун ухмылялся, его лицо разрумянилось. Когда к Риксу вернулся голос, он едва выдавливал из себя слова.
— Ты что, совсем спятил? Я в жизни ничего гнуснее не слышал!
С лица Буна сошла ухмылка. В его взгляде промелькнуло страдание, чего Рикс раньше никогда не замечал. Он понял, что Бун поделился с ним самым сокровенным — пусть извращенной, но все же мечтой. Рикс ждал, что Бун в ответ, как обычно, вспылит, но вместо этого брат гордо выпрямился и сказал:
— Я знал, что ты не поймешь. Твоему уму недоступны хорошие идеи, если они тебе неприятны. — Он взял фонарь, подошел к лошади, отвязал поводья от столба и уселся в седло. — Я разумный человек, — изобразил Бун холодную улыбку. — Я намерен дать тебе и Кэт содержание при условии, что вы будете жить не ближе чем в пятистах милях от Эшерленда.
— Я уверен: у Кэт есть что сказать по этому поводу.
— Она промолчит, если поймет, что для нее хорошо.
— Ты о чем?