Участок
Шрифт:
– Мерси! Вот видите – дельный совет. Я знал, куда иду! Начальство – оно распорядится! Разрешите посидеть тут на диванчике, подождать открытия.
– Сидите. Только не шумите. Вам что, господин?
– Жена от меня ушла. Нельзя ли…
– А вы чего же смотрели?
– Ах, да разве
– Да… Женщины – народ загадочный. Все ищут такого, чего и на свете нет. Престранная публика. Подозрение на кого-нибудь имеете?
– Тут даже и подозрения никакого нет; сбежала со штабскапитаном Перцовым.
– А вы чего же смотрели?
– А вот вы спросите. Приятелем моим считался, на бильярде вместе играли и – на тебе!.. Подсидел.
– Да-а… В семейной жизни всегда нужно быть начеку, – говорит устало околоточный, закуривая папиросу. – Можно вам предложить? Семейная жизнь – это, как говорится, осаждаемая крепость. Женщины любят все романтичное, а мужья ходят по утрам простоволосые, в расхристанной рубашке и туфлях на босу ногу. А женщина лакированный ботфорт любит. Нравственная глубина не так ее интересует, как приятный блеск внеш… Тебе чего?
– Ну, ви еще заняты, так я себе немножечко, ваше благородие, подожду. Таки каждый человек должен ожидать, когда их высокоблагородие заняты. Вы уж, пожалуйста, не кричите…
– Да ты по какому делу?
– Маленькое себе дело. К моей жене заехала из Варшавы на минуточку свояченица, ну, так она имеет варшавское правожительство. Я говорю господину паспортисту…
– Хорошо. Зайдешь к трем часам, когда посвободнее будет. Вам чего, барышня? Не плачьте.
– Можно так делать? Говорил: «Люблю, люблю»,
– Кто такой?
– Приказчик от «Обонгу». Прямо-таки оставил в чем мать родила.
– А вы чего же смотрели?
– Так если он говорил, что любит. Божился, крестился, землю ел. А теперь что я?.. В чем мать родила!
Это не более как поэтическая метафора, потому что огромная шляпа на голове девицы никогда не позволила бы ей появиться в таком виде на этот горестный свет.
– Хорошо, – говорит околоточный. – Вы где в него влюбились? В нашем участке? Будьте покойны – мы примем меры!
Пишущий эти строки долго сидит на потертом деревянном диванчике и любуется этим калейдоскопом кухарок, квартирантов, привидений, пьяных и обманутых мужей.
И вот, выждав свободную минуту, я встаю с диванчика и подхожу к обессиленному, отупевшему околоточному.
– Вам что угодно?
– Темы нет, г. околоточный.
– Какой темы?
– Для рассказа.
– А вы чего же смотр… Да я-то тут при чем, скажите, пожалуйста?!
– Как при чем? Вы – полиция. Если привидения, пьяные и обманутые мужья вам «при чем», то и тема вам «при чем».
Околоточный трет голову.
– Вам тему?
– Тему.
– Для рассказа?
– Для рассказа.
– Гм… Подозрения ни на к… Ах ты господи! Ну, мало ли тем… Ну, опишите, например, участок, посетителей. Вот вам и тема.
– Ну вот и спасибо. Опишу. Я ведь знал, что если вы обязаны смотреть за всем, то обязаны смотреть и за темами. Прощайте!
Вот – написал.