Учение суфиев

Хан Хазрат Инайят

Это центральная тема всех великих поэтов, которую можно назвать Ринд. Их жизни не связанны так называемыми принципами подобными ортодоксальным. Они свободны от всякого рода предубеждений, догм и принципов довлеющих над человечеством. В то же время это люди высоких идеалов и великой морали, глубоких размышлений и сильно продвинутые в осознании. Они живут свободной жизнью в этом мире заточения, где каждое существо пленник.

Затем есть среди Суфиев - “Салик”, те кто учатся и медитируют, размышляют над этикой, и живут соответственно определенным принципам. Жизнь учит их и ведет по правильному пути и они живут жизнью смирения и отречения. Путь “Салика” - это понимать любую

религию, которая может иметься у человека, но следовать ей со своей собственной точки зрения. Путь Салика использует религиозную терминологию, как это делают ортодоксы, и они посещают те же церемонии: но для него они значат другое. Так каждая линия в священных писаниях имеет особое значение для Салика, он видит ее в особом свете.

Высочайшие и более неуловимые мысли о Боге, человеке и жизни, могут быть поняты только в соответствии с эволюцией человека и поэтому естественно, что суфии, называемые “Салик”, принимают религиозную форму сперва для того, чтобы быть в гармонии с другими людьми: и после они толкуют истинную мудрость, находя ее в религии.

Большинство суфийской литературы написано таким образом, что тот, кто не знает внутреннего, лежащего в основе смысла, был бы очень удивлен. Если мы возьмем поэмы Хафиза, мы заметим, что имя Бога едва упоминается в большинстве из них. Если мы возьмем стихи Омара Хайяма, которые так высоко ценятся в западном мире, мы увидим, что он всегда говорит о вине, о Возлюбленном, о кубке, об одиночестве. Человек может сказать: “Что же здесь за духовность? Он не говорит ни о чем, кроме, как о вине и кубке. Если бы это было духовно, это было бы очень печально для человечества, действительно в этих стихах мало выражения преданности. В поэмах Джами нет выражения преданности вовсе; или в поэмах сотни других суфийских поэтов, которые считаются, великими мудрецами и мистиками. Они боялись, что однажды получив имя “духовного существа”они всегда будут желать представляться, как “духовный человек”, выглядеть как “духовный человек”, говорить как “духовный человек” и они боялись, что их пути, их свобода будут потеряны и их будут считать лицемерами.

2. СУФИЗМ

На Востоке есть три принципиальные школы философского мышления: Суфизм, Ведантизм и Буддизм. Суфийская школа считала пророками Бени Израэля: Авраама, Моисея, Давида, Иону и других: Заратустру, Христа, Мухаммада; эти и другие пророки происходят с той части света которая включает в себя Сирию, Аравию, Персию, Египет и теперь Турцию и Юго-Восток России.

Суфизм - древняя школа мудрости и успокоения, он был источником многих культов с мистической и философской природой. Корни этого могут быть отслежены в школе, которая существовала в Египте и которая была источником всех появившихся эзотерических школ.

Суфизм всегда представлен как школа и, работая, он достигает царства умиротворения. Из этой школы суфизма происходят четыре школы: первая - Накшбанди, работа которой в основным с символизмом, ритуалом и церемонией. Вторая - Кадири, которая видит мудрость с царстве религий Ислама на Востоке. Третья - Сухраварди, которая мыслит мистерию жизни в познании метафизики и практике самоконтроля. Четвертая Чишти, которая представляет свой духовный идеал в царстве поэзии и музыки. Из этих школ распространилось множество ветвей, далее в Аравию, Турцию, Палестину, Татарию, Русский Туркестан, Бухару, Афганистан, Индию, Сибирь и другие части Азии.

В различных школах идеал остается тем же даже если методы варьируются. Основной идеал каждой суфийской школы - достигнуть совершенства, о котором Иисус Христос размышлял в Библии: “Будьте совершенны, как Отец

ваш Небесный”. Методом суфиев всегда было стирание “себя” или “Я”. Но какого “Я”? Не реального, а ложного “Я”, от которого человек зависит и которым он сам гордится, как существом каким-то особым, и стиранием этого фальшивого “Я” он признает, что реальное “Я” проявляется в мире. Так что суфийский метод работы направлен на разворачивание души, которая есть “Я”, которая вечна и которой принадлежат вся сила и красота.

Суфизм понимает так, что за Ахура Мазда и Ариманом, божественный принцип и принцип зла. Некто найдет в словах Христа и в Коране его, с тем же успехом что и в Зенд Авесте. Он понимается в том, что стоит за идеей ангелов. И он идеализирует Бога и Мастера передающего божественное послание. Он может называться Иудейским мистицизмом без предубеждения, влияющим на христианство. Он может называться мудростью христиан, без пренебрежения к мудрости Ислама, который основывался в нем. Его можно назвать эзотерической стороной Ислама без пренебрежения к влиянию философий, как иностранных так Веданты и Буддизма. Он отчетлив, поэтому он так широк, превосходен и удивителен.

Суфии поклоняются природе - это должное влияние Заратустры. Их склонность к жертвенности - урок поучений Авраама. Волшебная сила его была в нем благодаря влиянию Моисея. Как некто предостерегающий о грядущих опасностях, он представляет великого предостерегателя прошлого - Ноя. Его независимость и аскетизм показывают влияние Соломона. Его священная музыка - о песнях Давида. Его склонность к самоотречению изучается на примере, данном нам Христом. Человечность суфиев показывает влияние личности Мухаммада. Это делает суфия учеником каждого мастера, последователем каждой религии, знатоком каждого аспекта мудрости. Так - это есть то, что, несмотря на свое духовное достижение, остается в общении с миром.

Многие люди говорят: “Мы верим только Моисею или Христу”, кто-то говорит, что он верит только Ведам или другим древним писаниям. Но суфий не заботится о том, кто говорит, он заботится только о том, что было сказано*. Если он найдет истину в словах Заратустры - он примет их, если он найдет истину в Кабале - он примет ее. Он примет слова Христа и Библию; он видит истину в Коране. Он принимает Веданту; некоторые суфии были великими учениками Веданты, как и многие индуисты. Во всем он видит Писание.

Дара - брат Аурангзеба был один из первых иностранцев изучавших веданту и распространявшим знание заложенное там. И Акбар царствовал там, где в его владениях были христианские церкви, еврейские синагоги и мечети, и он ходил в них во все. Это доказывает опытность его суфийской точки зрения. И когда великий поэт Кадир умер, индуисты и мусульмане вместе претендовали на него. Индуисты хотели кремировать его: мусульмане хотели его похоронить. Они вместе претендовали на то, что он принадлежит к их религии. Суфий никогда не скажет, что эта религия не его. Индуисты и мусульмане одинаково посещают гробницы индийских святых, например они все идут не гробницу Хваджи Мойнуддина Чишти в Аджмире.

Суфий видит истину во всех формах. Если кто-то попросит суфия пойти и принести молитву в христианской церкви, он готов сделать это. Если кто-то захочет взять его в Синагогу и попросит его помолиться, как это делают евреи, он спокойно согласится; и среди мусульман он совершит Намаз, так же как это делают они. В индуистском храме он видит того же Бога, живого Бога, на месте идола: и в храме Будды, вдохновение заменит слепое идолопоклонничество. Конечно в его сердце его мечеть, где живет Возлюбленный, которому поклоняются и мусульмане и кафиры одинаково.