Ученик чародея
Шрифт:
Андрей молчал, думая о том, что старик вечно путает понятия.
— Пойми, Андрей, дело ведь не в сахаре. Дело в тебе самом. Пока ты привязан к результату своего труда, пока результат этот хоть что-то для тебя значит — ты не сможешь стать магом. Магия — это свобода. И в первую очередь, свобода от самого себя.
— Свобода от самого себя — это очень расплывчатое понятие. — Андрей задумчиво посмотрел на собеседника.
— Тогда скажу по-другому. Магия — это свобода от навязчивых идей, способ выйти за рамки обыденности. Пока твои мысли и интересы сосредоточены в этом мире, магия
— То есть я должен относиться ко всему в этом мире спустя рукава? — В голосе Андрея появились едкие нотки.
— Я этого не говорил, — маг примирительно поднял руку. — Хотя в известном смысле это и так. Тебе должно быть наплевать на результат. Но это не значит, что ты должен делать свою работу плохо. Я бы сказал наоборот: маги делают свою работу намного лучше, чем подавляющее большинство людей. Они делают ее тщательно, аккуратно, с вдохновением и интересом. И в то же время, им на неё глубоко наплевать.
— Это уже совсем ерунда получается, — сказал Андрей, при этом глаза старика весело вспыхнули. — Как можно делать работу тщательно и с интересом, если тебе на неё наплевать? Одно противоречит другому. Старик вздохнул.
— Тебе действительно это очень трудно понять. Трудно, потому что ты впервые столкнулся с миром магии. Нужны годы, чтобы в этом разобраться. И лишь тогда ты поймешь, насколько философия магов стройна и логична.
— Что-то я этой самой логики пока не наблюдаю, — проворчал Андрей.
— Вот почему я и говорю, что магия — не для тебя, — констатировал Николай Александрович. — У тебя другие интересы, другие цели. Ты идешь другой дорогой. Твое сознание не воспринимает мир магии, не понимает его. Именно поэтому маги никогда не набирают себе учеников так, как это принято в других дисциплинах, — человек должен быть внутренне предрасположен к магии, тогда обучение идет быстро и успешно.
— У меня создается впечатление, что мы говорим на разных языках, — хмуро произнес Андрей. — Вы говорите, что я не гожусь для магии…
— Скорее не готов, — поправил его собеседник. — Ведь и обезьяну можно научить играть на пианино. — Он громко засмеялся, затем хлопнул Андрея по колену. — Ты только не обижайся на меня. Это я так, к слову…
— Я не гожусь для магии, — терпеливо продолжил Андрей. — Тогда объясните мне те критерии, те параметры, которыми должен обладать ученик мага.
— Так именно этим я и занимаюсь последние полчаса! — сказал старик и улыбнулся.
Андрею захотелось встать и уйти, но Николай Александрович удержал его.
— Подожди, не уходи.
— Я вижу, что раздражают. Но подумай вот о чем: пока мои слова могут тебя разозлить — так же, как и слова или действия других людей, ты не свободен. Это к нашему разговору о том, что надо быть свободным от самого себя.
— Меня злят не слова — меня злит то, что мы говорим на разных языках.
— Да неважно, что тебя злит, — весело заявил его собеседник. — Маг тем и отличается от простого человека, что не вовлечен в то, что происходит вокруг него. Никто не может разозлить мага, понимаешь? Злость, зависть, страх, ненависть и прочее — все это качества нашего мира. Маг принадлежит другому миру, а потому просто не может злиться. Нет ничего такого, что может вывести его из себя. Вот тебе один из критериев магии.
— Но есть такое понятие, как эмоции, — возразил Андрей. — Что хорошего в том, чтобы быть сухим, как полено?
— Эмоции эмоциям рознь. Одно дело — смех, радость, любовь к окружающему миру. Все это дает бодрость, дает энергию. И совсем другое — глупая злость, отнимающая наши силы. Чувствуешь разницу?
— Немножко, — уклончиво ответил Андрей. — Хорошо, пойдем дальше. Чего мне еще не хватает, чтобы стать учеником?
— Есть еще один термин, но, боюсь, он тоже покажется тебе слишком расплывчатым. Тебе не хватает обреченности.
— Обреченности? — Андрей удивленно вскинул брови. — Ну и на что же я должен быть обречен?
— Обреченность — это не предопределение, как ты его понимаешь. Это, скорее, состояние души. Это состояние человека, которому больше нечего в этом мире терять. Состояние смертника.
— С каждым часом магия нравится мне все больше и больше, — язвительно пробормотал Андрей. — Почему-то мне кажется, что к концу нашего дежурства, — он взглянул на часы, — мне уже не захочется ее изучать.
Старик засмеялся, его смех был громким и веселым. В уголках глаз у него показались слезы.
— Ты просто не представляешь, насколько все это смешно, — сказал он в ответ на воинственный взгляд Андрея. — Нет, правда — это действительно смешно… Наконец он успокоился.
— Знаешь, честно говоря, я рад, что ты сейчас здесь, с нами. Хоть посмеяться перед смертью. — Николай Александрович посмотрел на Андрея и снова захохотал. — Прости, не принимай это близко к сердцу. Хотя это как раз подходит к теме нашего разговора… Он несколько секунд помолчал.
— Ты должен понять, Андрей, что быть магом — это очень трудно. Может быть, это самая трудная вещь на свете. У магов особый тип мышления, у них поистине уникальная философия. И отношение магов к смерти, кстати, тоже достаточно своеобразно. Маги не боятся смерти, — старик внимательно смотрел на Андрея. — В это трудно поверить, но это действительно так. Многие люди говорят, что не боятся смерти, но в большинстве случаев это всего лишь поза. А маги действительно ее не боятся. И знаешь, почему?